– Коннетабль!
– Где?
– Вон он, верхом!
– А-а, вон он каков.
– Хорош!
– Это наш коннетабль!
Конечно, это было бы приятно, если бы это все так не смущало. Непривычно ему было слышать восхищенные интонации в свой адрес. Но головы к говорившим он не оборачивал, гордо и сурово следовал вперед. Подъехав к госпоже Анне, солдат спрыгнул с лошади и поклонился. Красивая женщина улыбнулась ему и протянула руку. Солдат взял ее, поцеловал перчатку. Простой народ с любопытством наблюдал это действо.
– А вы забавно выглядите без доспехов, – произнесла красавица.
– Забавно? – удивился солдат.
– Ну, не так грозно, как обычно. Без доспехов вы выглядите добрым.
– Что ж, буду чаще ходить без доспеха. Хотя без него чувствую себя не очень уютно.
– Нет-нет, ходите в доспехах, вы же теперь местная знаменитость. Вам нужно соответствовать своему статусу.
– Статусу? Какому статусу? – продолжал удивляться Волков.
– Ну как же, вы теперь наш доблестный рыцарь, который режет мародеров и ловит людоедов. Сейчас все говорят только о вас. Сегодня в нашем графстве, а завтра будут во всех соседних.
– Да? Но людоеда поймал барон.
– Не смешите меня. Этот болван фон Рютте и курицу в курятнике поймать не сможет, с пьяных-то глаз.
– Вы несправедливы, сударыня, – улыбнулся солдат.
Волков глядел на эту красивую женщину и понимал, что она ни при каких обстоятельствах не согласится подняться к нему в башню. А как было бы неплохо вцепиться в ее высокородные ягодицы пальцами, да так, чтобы взвизгнула, чтобы от пальцев следы остались на белой коже. Он не стал ей даже предлагать подняться в башню. А она произнесла:
– До свидания, мой спаситель.
– А вы не заедете к барону? – чуть растерянно сказал солдат. – Думаю, что он будет рад вас видеть.
– Карл, может и будет, а вот баронесса точно не обрадуется, – отвечала госпожа Анна, улыбаясь. – Да и пора мне домой. Мне нужно подготовиться к приезду важной персоны.
– А что за важную персону вы ждете? – Волкова едва ощутимо кольнула иголка ревности. Он сам этого не ожидал.
А прекрасная женщина чуть склонилась к нему и, улыбаясь, произнесла тихо:
– Это один славный воин, о котором говорит вся округа.
– И кто же это? – поинтересовался солдат.
– Глупец, – красавица звонко и задорно засмеялась, а потом снова склонилась к солдату, – жду вас сегодня, будьте до заката, расскажете мне, как поймали людоеда.
– А-а, – догадался Волков, – так это вы про меня…
Но фрау Анна его уже не слышала, она уезжала, а за ней ехали сопровождающие.
А солдат тер подбородок, чуть улыбался и, садясь на коня, думал, как было бы неплохо, если бы фрау Анна поднялась к нему в башню и это увидала бы белокурая дочь барона. Да, это было бы действительно неплохо.
Въехав в замок, Волков увидал то, что, выезжая, не заметил. Во дворе было несколько вооруженных людей, сидели они у стены, на дровах, в глаза не бросались, а у коновязи стояло несколько дорогих коней.
Солдат окликнул старого Ёгана, слугу барона:
– Ёган, а что это за люди?
Старый слуга с достоинством ответил:
– Господин барон изволит принимать гостей.
– Что еще за гости? Откуда? – недоверчиво спросил Волков.
– Это наши соседи, некоторые приехали с женами и детьми.
– С чего бы им приезжать, я слыхал, что соседи нашего Карла не жалуют.
– Да, гостей не было давно, – чуть надменно и с гордостью ответил Ёган, – но как только господин барон изловил людоеда, всем захотелось его поглядеть.
– А что, все уже знают о нем?
– Слухи летят быстрее ветра, господин коннетабль.
Солдат отвел коня на конюшню, а когда вышел оттуда, услышал:
– Фолькоф, Яро! – орал барон на весь двор. Он стоял на балконе, что вел на второй этаж господских покоев, с ним были еще два господина. – Вы уже проснулись, идите сюда.
Волкову совсем не хотелось идти туда, но отказаться было невозможно.
Он поднялся на балкон.
– Это мой коннетабль Яро Фолькоф, – не без гордости, хлопая солдата по больному плечу, сказал барон, который был уже навеселе, – это барон фон Ленц, а это фон Дюриц. – Волков поклонился с достоинством, но не слишком низко. Фон Дюриц подал ему руку, а фон Ленц нет – видимо, был спесив и не подавал руки кому попало.
– Откуда вы, коннетабль? – спросил фон Дюриц.