Она думает, что ненавидит меня — и может, так и есть. Но ненависть — это просто страсть в другой маске. Все, что мне нужно — время, чтобы показать ей, что никто другой никогда не будет знать ее, жаждать ее или защищать ее так, как я. Даже если для этого придется разрушить ее мир, чтобы вписать ее в свой.
Она уступает, гораздо быстрее, чем я ожидал, и я нахожу то, что ищу, встаю и использую ее лицо, чтобы разблокировать устройство. Затем я делаю единственный следующий шаг, который могу придумать.
— Какого черта тебе надо? — спрашивает она. Звук ее голоса застает меня врасплох, вырывая из сосредоточенности на длиннющем сообщении, которое я только что набирал на ее телефоне — для ее семьи и Куинн, — что я делаю ей сюрприз в виде короткой поездки.
Связь там, куда мы едем, так себе, но она сделает все возможное, чтобы держать их в курсе, что она в безопасности.
Не знаю, купятся ли они, потому что прошло несколько месяцев с тех пор, как мы были вместе, и не знаю, знала ли ее семья обо мне вообще, но это лучшее, что я могу придумать.
Я прекращаю мерить комнату шагами и снова встаю перед ней, глядя на нее сверху вниз.
— Не тебя, котенок. Но, похоже, нам все равно придется какое-то время побыть вместе.
🌊
Сейчас глубокая ночь, когда я решаю, что она не может больше здесь оставаться.
Она спит, свернувшись калачиком в углу моей кровати, как раненое животное, пытающееся стать невидимым. Синяки на ее лице потемнели, и каждый раз, когда я смотрю на нее, чувствую, как тиски сжимаются вокруг моего сердца.
Она не должна быть здесь.
Она этого не заслуживает.
Именно от этого я пытался ее защитить, именно поэтому никогда не подпускал слишком близко — даже несмотря на то, что хотел ее больше, чем свой следующий вдох.
Мое решение держать ее в своей комнате было продиктовано не добротой, хотя к ней я мягче, чем к кому-либо, кого я знал. Это была стратегия — способ убедиться, что никто другой не сможет до нее добраться.
Но это также и уязвимость.
Если они узнают, как много она для меня значит, ей конец.
Такого никогда не должно было случиться. Я держал дистанцию не просто так, всегда наблюдая, но никогда не позволяя себе обладать ею полностью. И все же она здесь, ворвалась в мою жизнь самым ужасным из возможных способов.
Я двигаюсь тихо, хватая сумку, которую спрятал под кроватью ранее. Она уже собрана: еда, одноразовый телефон, наличные.
Эта ситуация вынуждает меня действовать, но, может, это и к лучшему. Мои планы уже были в движении; это просто ускорило график.
Я присаживаюсь рядом с ней, моя рука замирает возле ее плеча.
— Круз, — шепчу я.
Она шевелится, хмурясь, когда ее глаза распахиваются. В тот момент, когда она понимает, что это я, ее тело напрягается, и она пытается сесть.
— Что теперь? — огрызается она, голос полон смеси гнева и усталости.
— Мы уходим, — говорю я, тон низкий, но твердый.
— Уходим? — Она горько смеется. — Что, решил похитить меня заново?
Я выдыхаю, потирая переносицу.
— Я тебя, блять, не похищал, — Но да, сейчас я это сделаю, не говорю я. — Ты должна понять — если ты останешься здесь, они причинят тебе боль. Они убьют тебя.
— Почему? — требует она, голос повышается. — Почему я вообще здесь? Зачем ты втянул меня в это? Какого черта происходит, Эзра?
То, как она произносит мое имя, бьет под дых, но я отбрасываю это чувство. Я не могу объяснить все — не сейчас.
— Это сложно, — говорю я, хватая ее за руку и поднимая на ноги.
Она вырывает руку.
— Сделай это простым.
Нет времени на это. Мое терпение лопается.
— Потому что я часть «Ассамблеи», Круз. Этого объяснения достаточно?
Ее глаза расширяются, и на мгновение кажется, что она сейчас начнет спорить. Но затем она качает головой, бормоча себе под нос:
— Конечно ты, блять, его часть.
Ее реакция ранит сильнее, чем я думал, когда представлял, как она узнает.
— Слушай, я объясню позже. Сейчас нам нужно идти.
Я не даю ей шанса возразить. Я хватаю ее за запястье, не грубо, но достаточно крепко, чтобы она поняла — выбора у нее нет.
Мы бесшумно скользим по коридорам. Мои люди либо спят, либо слишком уверены в своей безопасности, чтобы ожидать от меня незапланированных изменений.
Идиоты, каждый, блять, до единого.
Когда мы приближаемся к выходу, Круз тянет меня за руку.
— Какой у тебя план, Эзра?
Я оглядываюсь на нее.
— Мой план — сохранить тебе жизнь. Это все, что тебе нужно знать сейчас.