Она напрягается, пальцы сильнее сжимают одеяло, будто это единственное, что держит ее на плаву.
Ее взгляд усиливается.
— Это не ответ.
Я должен был знать, что она не отпустит меня так легко.
Я откидываюсь на стену, скрестив руки, тяну время. Нет версии этого разговора, которая закончится хорошо, нет способа объяснить, не выставив себя еще хуже, чем я уже выгляжу.
— Им нужен был рычаг давления. Разменная монета.
Она издает короткий, лишенный веселья смех.
— Рычаг для чего? Что может быть настолько важным, что я им для этого понадобилась?
— Это сложно.
Это заслуживает еще один смешок.
— Конечно. — Она качает головой, будто уже ожидала этого ответа, уже готовилась к расплывчатым, бесполезным полуправдам, в которых я так хорош.
— Я же сказал тебе, это не тебя должны были схватить. Это все просто счастливое совпадение.
Произнося эти слова вслух, я понимаю, что они правдивы, и звучат не так саркастично, как я хотел. Я действительно чувствую себя счастливчиком, что она здесь.
И затем она снова смотрит на меня, глаза сужаются, прорезая тишину между нами.
— Зачем ты вообще пытался кого-то похитить?
Я вздыхаю, откидывая голову назад, к стене. Могу просто сказать это.
— Ее муж воровал у меня деньги. — Я пожимаю плечами.
Она замирает. Моргает. Переваривает.
Для «Ассамблеи» это не то чтобы из ряда вон, но для такой, как она, для нормального человека…
Ну. Наверное, это звучит безумно.
— Что?
Я смотрю на нее, челюсть сжата.
— Все, что сейчас важно — это не ты должна была быть там. Ты оказалась не в то время не в том месте.
Ее рот слегка приоткрывается, будто она хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать.
— Значит... что? Ты собирался похитить другую женщину только потому что ее муж — кусок дерьма?
Я медленно киваю.
— Да.
Она не двигается, даже не моргает.
— Почему она должна платить за его грехи?
— Мы бы не причинили ей вреда.
Раздражение мелькает на ее лице.
— Ага. Так же, как не причинили вреда мне.
Моя челюсть сжимается.
— Этого никогда не должно было случиться, и человек, решивший, что быть с тобой таким грубым — хорошая идея, заплатил за эту маленькую оплошность.
Тишина растягивается между нами, густая и заряженная, прежде чем она наконец выдыхает, качая головой.
— Господи Иисусе.
Она прижимает руку ко лбу, будто пытается собрать воедино логику всего этого, пытается понять, как она впуталась в это.
— Так, дай мне понять правильно. Ты планировал похитить жену какого-то мужика, но вместо этого по ошибке взяли меня?
Я киваю один раз.
— Если кратко.
Ее смех недоверчивый, едва слышный.
— Невероятно.
Она отводит взгляд в сторону окна, и впервые с начала этого разговора я вижу это. Осознание того, что все это не было связано с ней, не по-настоящему, что она оказалась под перекрестным огнем того, частью чего никогда не просила становиться.
Но затем, после паузы, она снова говорит.
— И что теперь?
У меня нет ответа на это, по крайней мере, такого, который я могу ей дать.
И судя по тому, как напрягаются ее плечи, она тоже это знает.
— Думаю, будем импровизировать, — вру я.
Она сверлит меня взглядом.
— Мы оба знаем, что ты несешь чушь, и я думаю, если ты хочешь, чтобы я перестала планировать, как размозжить тебе голову ближайшим тупым предметом, ты дашь мне больше, чем это.
Этот огонь. Этот вызов. Даже сейчас от этого что-то сжимается внутри меня.
Я вздыхаю, проводя рукой по волосам.
— У меня есть план.
— Ага, без дерьма. — Ее голос сочится сарказмом. — Почему ты просто не мог отпустить меня? Зачем привез сюда?
Я встречаю ее взгляд, теперь серьезный.
— Потому что если бы я отпустил тебя, ты была бы мертва.
Она вздрагивает. Едва заметно, но я это вижу. Она начинает осознавать реальность.
Ее следующие слова тише.
— Мы здесь в безопасности?
— Пока да.
Она изучает меня, будто может вытянуть правду из меня одной лишь силой воли.
— А после «пока»?
У меня действительно нет ответа на это.
Затем она делает вдох и отворачивается.
— Я ненавижу тебя.
Я почти улыбаюсь.
— Знаю.
Она двигается, плотнее закутываясь в одеяло, и я знаю, что разговор окончен — пока. Но ее вопросы будут продолжаться, и в какой-то момент мне придется решить, сколько правды я готов ей дать.
Я отталкиваюсь от стены, направляясь к двери.