Он говорит, что все это для моей защиты, но не утруждает себя подробными объяснениями. Держит все достаточно расплывчатым, чтобы сводить меня с ума. Достаточно властным, чтобы напоминать, как именно он действует.
Я не доверяю ему. Но, черт возьми, он хорошо выглядит, разрушая мою жизнь.
Я смотрю на маяк вдалеке, его возвышающийся силуэт прорезает серое небо. Он все еще там, делает то, что делает, когда исчезает на несколько часов.
Я не задаю вопросов, потому что не хочу знать ответы, но это грызет меня все равно.
Весь этот чертов остров провонял секретами, а мне их хватило сполна. Они давят со всех сторон, тяжелые, как шторм, надвигающийся над водой. Неведение раздражает, оставляя меня в этом подвешенном состоянии, где я временами чувствую, что не могу доверять даже земле под ногами, будто даже воздух несет шепот, призванный держать меня на взводе.
Вода внизу бурлит беспокойными волнами, темная, головокружительная и ледяная. Кажется, будто она хочет что-то утянуть на дно. Может, меня. Может, все это.
Я сжимаю перила крепче, дрожа, когда холод проникает сквозь перчатки, впиваясь в кожу, будто пытаясь напомнить, что я здесь чужая. Что я во власти этого места.
Я ненавижу это чувство, эту постоянную уязвимость, будто даже стихия сговаривается напомнить мне, как мало у меня власти на этом острове. Будто я в одном неверном шаге от того, чтобы быть пережеванной и выплюнутой.
Здесь повсюду тихо; та тишина, от которой мысли становятся громче, чем хотелось бы.
А мои кричат.
Я знаю, Эзра привез меня сюда, чтобы защитить от «Ассамблеи», и часть меня ненавидит его за это чуточку меньше.
Он спас меня. Могу признать это.
Но почему спасение так похоже на тюрьму?
Может, потому что он лгал мне каждый день с тех пор, как мы встретились. Эта мысль только добавляет горечи, постоянно стоящей во рту.
Когда это кончится? Когда будет безопасно вернуться? Будет ли вообще безопасно вернуться?
Я так чертовски много работала, чтобы оказаться там, где я есть — долгие ночи, бесконечная учеба, выматывала себя, чтобы доказать, что я чего-то стою.
Чтобы доказать, что я на своем месте.
Потому что неудача была невозможна. Не для меня.
Не тогда, когда я росла в тени семьи, преуспевающей во всем. Моя мать, хирург, едва отрывавшаяся от своих исследований, если только не для критики моих последних академических достижений. Мой отец, высокопоставленный адвокат с именем, что-то значащим в залах суда по всей стране. Мои старшие братья, один в финансах, другой — технический гений, продавший свой первый стартап еще до окончания колледжа.
А потом была я.
Младшая. Та, что должна была идти по их стопам. Та, что всегда была чуть позади, всегда изо всех сил пыталась не отставать. Быть хорошей было недостаточно — я должна была быть лучшей. Ожидания обвивались вокруг меня удушающей хваткой, удушающие, но знакомые.
Так что я работала. Я училась. Я жертвовала сном, личной жизнью, всем, что не было необходимо для продвижения вперед.
Вот почему я выбрала судебную психологию — потому что это было мое. Не медицина, не право, не бизнес. Область, которую они не понимали, на которую не имели права претендовать. Я хотела вырезать что-то свое, что-то, что они не смогли бы превратить в очередное семейное наследие, поддерживать которое я не просилась.
И у меня получалось. Я была на пути, пробивалась, доказывала, что я чего-то стою помимо своей фамилии.
Пока не появился Эзра.
Он увидел этот голод во мне, это стремление. И поначалу он питал его способами, которые казались поддержкой. Поощрением. Пока я не поняла, что он не просто толкал меня вперед. Он направлял меня точно туда, куда хотел.
Лепил из меня нечто, подходящее под его мир, его планы.
И я позволяла ему. Потому что, может, глубоко внутри я хотела, чтобы кто-то сказал мне, куда идти. Сказал, что я делаю все правильно. Напомнил, что я чего-то стою.
И теперь… что? Все было зря?
Ветер усиливается, сотрясая пирс подо мной, но я отгоняю эту мысль.
Хэллоу кажется за миллион миль отсюда, и с каждым днем моя жизнь там тоже отдаляется.
Я чувствую, как она ускользает, понемногу, сменяясь этой холодной, удушающей тишиной.
7
ТЫ МЕНЯ ТОЛЬКО ЧТО ОТШЛЕПАЛ?
ЭЗРА
Я тащусь обратно от маяка, звук волн, разбивающихся о скалы, эхом отдается вдалеке. Коттедж показывается в поле зрения, но мое внимание сужается, когда я замечаю фигуру в конце пирса.
Моя челюсть сжимается.
Круз.
Она не может, блять, слушаться, даже если от этого зависит ее жизнь.