Недолго осталось до того, как мы окажемся здесь взаперти — без электричества, без света, только огонь и мы, чтобы согревать друг друга.
И я не уверен, какая часть этого тревожит меня больше.
Мой член дергается о ширинку.
Сейчас не время, сэр.
— Нам стоит вернуться, — предлагаю я, пытаясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя инстинкты кричат поторопиться. — Давай зайдем внутрь, пока не стало хуже.
Она кивает, ее лицо поворачивается к коттеджу, ветер треплет волосы, и у меня возникает сильнейшее желание притянуть ее к себе и зацеловать до гребаного беспамятства. Мысль приходит из ниоткуда, врезаясь в меня с той же силой, что и надвигающийся шторм. Это безрассудно, опасно — даже больше, чем все остальное, что я уже сделал, — но она задерживается, искушая.
Она идет впереди меня, холщовая сумка с морскими ракушками легонько раскачивается в ее пальцах, и что-то, чему я не уверен, что хочу дать название, обвивается вокруг моей грудной клетки. Это чувство уже давно здесь, грызет края всего вокруг, и его невозможно игнорировать.
Я имею в виду, я и так знал. Но, черт возьми, меня это пугает до усрачки.
Ветер воет в деревьях, первые капли дождя леденят мою кожу, пока мы поднимаемся по тропинке. Шторм почти здесь, он сжимает остров своими пальцами, запирая нас внутри.
Здесь мы будем в порядке, напоминаю я себе. Пока у нас есть дрова и мы есть друг у друга — все будет хорошо.
13
МОГУ Я ПОМОЧЬ ТЕБЕ УСНУТЬ?
КРУЗ
Шторм ударил сильнее, чем я когда-либо могла представить.
Ветер воет, как дикий зверь, впиваясь когтями в стены коттеджа, а дождь бесконечными волнами бьет в окна. Кажется, весь дом трясется, готовый разлететься на части в любую секунду.
Я свернулась калачиком на диване, одеяло обмотано так плотно, что костяшки побелели. Мне никогда не нравились штормы, но это? Это совсем другой уровень ада.
Ветер не просто сотрясает дом — он кричит, колотит в окна, будто пытается ворваться внутрь. Молнии вспыхивают, заставляя мерцающий свет над головой отбрасывать извивающиеся, прыгающие тени, которые совсем не помогают моему бешено колотящемуся сердцу.
Эзра двигается вокруг, будто его это совершенно не касается, подбрасывает дрова в камин, проверяет окна, зажигает свечи. Он спокоен — слишком спокоен на мой вкус. Как, черт возьми, можно даже не вздрагивать во время такого шторма?
Тем временем я просто пытаюсь держать себя в руках. Сердце колотится, живот скрутило узлом, и когда оглушительный раскат грома сотрясает воздух, я вздрагиваю так сильно, что чуть не роняю одеяло.
— Это безумие, — бормочу я, не рассчитывая, что Эзра услышит.
Он смотрит на меня, лицо, как всегда, нечитаемо.
— Это просто шторм, — ровно говорит он. — Мы будем в порядке.
Легко ему говорить. Эзра выглядит как парень, который может пойти на таран с торнадо и победить, а я чувствую, что могу разбиться на куски в любую секунду.
Свет гаснет с громким щелчком, погружая все в темноту.
— Черт, — шепчу я, дыхание перехватывает, пока глаза мечутся по комнате, пытаясь привыкнуть к тусклому свету огня и свечей, которые Эзра зажег ранее.
— Все нормально, — повторяет он, его голос ровен. Он пересекает комнату и садится рядом со мной на диван, его присутствие странно успокаивает — хотя я скорее умру, чем признаю это вслух.
Хотя, кого я обманываю? Мы уже прошли точку, где можно притворяться, что ничего не изменилось между нами с тех пор, как мы попали на этот чертов остров. Но признать это все еще значит отдать ему победу, а я слишком упряма для этого.
Я пытаюсь сосредоточиться на огне вместо хаоса снаружи, но каждый стон стен и порыв ветра посылает очередной приступ тревоги через меня. Шторм кажется бесконечным, будто никогда не утихнет.
Эзра натягивает одеяло плотнее на мои плечи, его рука касается моей.
— Ты в безопасности, — говорит он, теперь мягче. — Обещаю, котенок.
В груди тесно, мысли крутятся слишком быстро, чтобы эти слова успели осесть.
— Как ты можешь быть таким спокойным? — огрызаюсь я, страх делает мой голос резче, чем я хотела.
Он даже не моргает от моего тона. Просто откидывается на спинку дивана, его темные глаза прикованы ко мне.
— Потому что я переживал вещи и похуже, — говорит он буднично. — И потому что я здесь. Ничто не причинит тебе вреда, пока я рядом.
Абсурдность этого заявления почти заставляет меня рассмеяться. Будто он может остановить шторм. Будто одного его присутствия достаточно, чтобы сдержать ветер, дождь, саму силу природы. Это та высокомерная, нелепая вещь, которую мог бы сказать только он, и все же — в том, как он это говорит, есть что-то, что меня успокаивает. Немного.