На берегу в траве она могла бы с удовольствием слизывать комаров, мух, мошек и других букашек, густо облепивших стебли и лепестки цветов и заснувших с вечера, насытившись вкусным нектаром.
Зигзагообразный бросок, и неосторожная лягушка оказалась в пасти рыбы-змеи.
Не повезло. Зато повезло тем букашкам, которые ждут восхода солнца и которые проживут ещё один день, и то при условии, если их не склюнет какая-нибудь птичка или не поймает в свои сети самый жестокий хищник в их мире -- паук.
И на этом примитивном уровне царит закон джунглей.
Уже перед зарёй Николаю Петровичу приснился короткий сон. Он находится в нише-тупике. Открывается люк, и из него поднимается статуя охотника как будто она невесомая. Рука статуи тяжело ложится на его плечо. Она начинает говорить, но странно то, что губы её сжаты. И тем не менее её слова чётко и ясно впечатываются в его память:
"Вы незваные гости. Вы своим неуемным любопытством, граничащим с дерзостью, нарушили покой душ людей и животных, обитающих в этой пещере.
Вас следует наказать, но хозяин милосерден и отпускает вас с миром.
Сегодня же устраните все следы вашего пребывания здесь. А завтра покиньте эти места и забудьте всё, что видели здесь, и никогда сюда не возвращайтесь.
Забудьте и не возвращайтесь, забудьте и не возвращайтесь...". -- Эти слова продолжали сверлить мозг, а статуя вдруг стала блекнуть, становиться прозрачнее и исчезла подобно туману. А на её месте появилась огромная тёмная голова, широкая и приплюснутая сверху, с маленькими глазками. Раскрывается огромная пасть с двумя рядами мелких зубов и начинает приближаться. Вот уже два длинных уса почти касаются его лица. Какой ужас! Николай Петрович просыпается, открывает глаза и видит уже наяву эту голову, из её пасти тянется шнур. Голова трётся о борт лодки так, что лодка сильно раскачивается. Виктор тоже просыпается и видит перед собой рыбину-великаншу, голова которой касается борта лодки, а хвост-плавник прячется в тростниках, до которого не менее пяти метров.
-- Бери багор! -- воскликнул Виктор.
Николай Петрович шарит дрожащими руками по дну лодки и не находит багра. В руках его оказывается кружок с нейлоновым шнуром, который запутался в ногах.
И тут он вспомнил, что ночью поднял кружок и выбирал шнур, чтобы проверить наживку. Ему показалось, что была поклёвка, но, не выдержав борьбы со сном, клюнул в борт и мгновенно заснул, так и не вытянув шнур до конца. И в этот момент сом-великан совершает прыжок и плюхается поперёк лодки, хвост и голова его при этом свисают в воду. Лодка начинает медленно погружаться, черпая воду бортами. Затем рыбина делает кульбит, соскальзывает с лодки и оказывается под ней. Сом тяжело переворачивается брюхом вверх и, взбрыкивая, подбрасывает лодку вместе с рыбаками. Они вываливаются из лодки.
В результате этих двух кульбитов сома лодка посредине обвилась шнуром, конец которого с крючком остался в пасти сома, а часть шнура была намотана на ноге Николая Петровича. Великану, очевидно, надоела эта игра, и он инстинктивно устремляется в глубину, в своё логово, увлекая за собой лодку. Через несколько секунд и рыбака потянуло вслед за лодкой.
-- Нога! -- успел крикнуть Николай Петрович, и голова его скрылась под водой.
Несмотря на свою чудовищную силу, сому не удаётся быстро тащить за собой лодку, в которой ещё много воздуха. Рыбак израсходовал запас воздуха в лёгких, пытаясь освободиться от петель шнура, и почувствовал удушье. Вдруг натяжение шнура ослабло, и рыбак устремился вверх. Вынырнув и жадно глотая воздух, он сразу догадался о причине своего счастливого спасения.
В нескольких метрах от него плавал сом, вяло шевеля хвостом. Великан устал тащить лодку и, обессилев, вынырнул на поверхность. И тут же рядом над водой появился киль лодки, а затем и вся лодка.
Подплыл Виктор и спросил: -- Освободился?
-- Нет, -- и Николай Петрович поднял ногу над водой, продолжая тяжело дышать.
Виктор открыл липучку на нагрудном кармане рыбацкой куртки и, вынув нож, отрезал шнур, не разматывая петель на ноге.
-- Освободи лодку, -- устало произнёс Николай Петрович.
Виктор быстро, прямо на борту лодки, перерезал шнур на двух витках. Сом, словно почувствовав, что освободился от непосильной ноши, нырнул в глубину, утянув за собой отрезок шнура, так как крючок остался в его пасти. И никто никогда не узнает, удалось ли ему освободиться от нейлонового шнура. Или он так и будет таскать его за собой, пока, наконец, не зацепится за какой-нибудь топляк или валун и, пытаясь освободиться, мощным движением своего могучего тела вырвет крючок из пасти, не причинив себе особого вреда. Рыбаки посчитали это более вероятным исходом.