Сразу стало тихо в доме,
Облетел последний мак,
Замерла я в долгой дреме
И встречаю ранний мрак...
Не знаю, сколько я читала, но, пожалуй, очень долго, потому что за окном уже смеркалось. Но даже не это остановило меня, а расслабленная рука Антонины Ивановны. Я сжимала холодные пальцы бедной женщины и молилась о том, чтобы моя догадка была ошибкой. Прислушавшись, не услышала её тяжёлого дыхания, а грудь больше не вздымалась. Мне не хотелось в это верить, и всё же, сжав ещё сильнее пальцы мёртвой женщины, я продолжила читать:
Господь немилостив к жнецам и садоводам.
Звеня, косые падают дожди
И, прежде небо отражавшим, водам
Пестрят широкие плащи...
Я прочла этот томик стихов от корки до корки. В память о той женщине, чью руку я продолжаю сжимать в своей. Было страшно. До жути. До спазмов в желудке. Но я продолжала сидеть рядом и читать, пока в комнату не пришла сестра Антонины Ивановны. Кинув взгляд, она вскрикнула сначала от испуга, а потом принялась истошно вопить.
Я же была выжата, точно лимон. Во мне не осталось каких-либо эмоций, словно я заледенела. Просто тупо сидела возле мертвеца и смотрела на истеричную бабу, ожидая, когда та придёт в себя.
Ахмед с большой неохотой согласился отпустить меня на похороны. Всё прошло тихо, спокойно. Никаких истерик со стороны сестры умершей не последовало. Да и вообще, на похоронах были только я, эта ужасная женщина и несколько коллег с бывшей работы. Человек десять, не больше. Кидая в могилу горстку сырой земли, я мысленно попрощалась с той, что когда-то спасла мне жизнь. Деньги, которые я планировала вернуть, передала её сестре и даже добавила немного из своих.
А потом моя жизнь вернулась на некоторое время в прежнее русло. Совсем ненадолго. Недели на две.
Глава 8.
Под закрытие смены Ахмед вызвал меня на разговор. И вроде бы я понимаю, что косяков за мной нет, а всё же как-то неспокойно стало.
– Катяяя, садись девочка. Разговор у меня к тебе серьёзный, – Ахмед похлопал по стулу.
У меня было чёткое ощущение, что моя жизнь начнёт, рушится в ту минуту, как он начнёт говорить.
– Не буду юлить, скажу как есть. Свой бизнес, я закрываю. Из страны планирую уехать. В проблемы твои лезть не стану, но... Могу посодействовать в работе. Есть у меня знакомый один. Дом свой огромный, так что должно найтись место и для тебя. Если устраивает тебя моё предложение, буду договариваться, а ежели нет, то сроку тебе даю три дня, – сказал, как отрезал.
Не подвело меня внутреннее чутьё. Выбор невелик, а точнее говоря, его нет. Просто нет. Ну куда я без документов подамся? Разве что в проститутки.
– Буду благодарна за помощь, Ахмед, – вот и всё, что я смогла произнести, так как горло сдавило в спазме.
– Иди, Катяяя, уже поздно, – выпроваживает меня мужчина, а сам в это время за телефон берётся.
Краем уха слышу, как Ахмед говорит:
– Марко, здравствуй, брат! По делу я звоню, девчонку одну надо пристроить. Да нет, не puta, скорее обратное, – громко заржал.
Проскальзываю мимо Ахмеда, который поднял руку в прощальном жесте и направляюсь домой.
Лежу в кровати, и уснуть не могу. Страх перед неизвестностью не даёт отпустить мысли. Половину ночи так провалилась, заснула только под утро, где-то на час. А потом с кругами под глазами, которые не смог замазать даже тональный крем, отправилась на работу.
Обычный трудовой день, ничем не отличающийся от предыдущих, кроме, одного-единственного эпизода. Где-то в обед, в кабаке появился мужчина. Он выделялся из публики, что находилась в зале. Да что уж, греха таить, он отличался от всех особей мужского пола, которых я видела в своей жизни. Во-первых, он был, по-моему, цыганом. Во-вторых, таким огромным, что, сразу привлёк к себе всеобщее внимание. Кожа чуть смуглее моей, волосы коротко остриженные, чёрные и глаза... Боже, что за глаза. Просто удивительные, тёмные, словно ночь. Они слегка блестят в полутемной атмосфере помещения и выглядят чёрными. Лёгкая щетина покрывает его лицо, придавая суровый вид. Губы кривятся в усмешке, когда он проходит мимо столика, за которым собрались настоящие бандиты. Это завсегдатаи этого заведения. Меня они не трогают, потому что Ахмед пригрозил расправой.
Мужчина садится за свободный столик и явно кого-то ждёт. И тут в зал входит мой начальник. Крепкое рукопожатие и он присоединяется к нему. Разговор долгий, но я не решаюсь подойти. Лица у обоих какие-то уж больно суровые. Сразу видно, разговор серьёзный.
Прозвенел звоночек. Надо забирать заказ. Меня не было в зале буквально минуты три, а того мужчины уже нет. Ушёл. И начальника своего я не наблюдаю.