— Скажите, пожалуйста, — обратилась Она к экскурсоводу, когда тот ненадолго замолк, вывалив на слушателей все необходимые для предварительного знакомства с городом сведения. — А к Воротам Солнца мы пойдем?
— Увы, — ответил экскурсовод, — для вашей группы эта экскурсия не предусмотрена. Подъем туда очень тяжел, и только хорошо подготовленным и физически крепким группам разрешен этот маршрут.
— А к другой группе, которая туда идет, мы не могли бы присоединиться?
— К сожалению, нет. Мы несем полную ответственность за вашу безопасность, и никакой другой гид не согласится взять чужих в свою группу. А одним вам туда нельзя. Такие у нас правила. Еще раз извините, если не полностью оправдали ваши ожидания. Но и отсюда все замечательно видно.
— Как же! — зло сказала Она, когда они отошли от экскурсовода. — Замечательно видно! Если бы все было так замечательно, никто туда бы и не ходил. А вот посмотри, что в справочнике пишут! — и Она показала ему заложенную страницу путеводителя, которую он и сам знал почти наизусть: «Последний, крутой участок тропы приводит вас на перевал к руинам Интипунку — Воротам Солнца. Открывающаяся оттуда панорама поражает! Только оказавшись здесь, понимаешь, почему знатоки рекомендуют увидеть первый раз Мачу-Пикчу именно отсюда. Изюминка всего похода по Тропе инков находится в этом месте. На километровой глубине под нами, в изумрудном обрамлении джунглей, гигантской змеей течет Урубамба. В центре панорамы расположен утес Уайна Пикчу. Слева от него, в седловине, как гигантское гнездо, разместился Мачу-Пикчу. Картина настолько захватывающая, что можно смотреть на нее часами».
— Вот и полюбовались на захватывающую картину с этими полупокойниками! Говорила же я, что еще наплачемся из-за того, что с ними связались.
Ответить было нечего, и на этот раз Он промолчал, внутренне соглашаясь с ней, но стараясь не подбрасывать дров в ее пылающее негодование.
В общем, несмотря на все прелести видов с Уайна Пикчу, настроение было подпорчено, так что вечером в автобусе по дороге в гостиницу они настолько откровенно показывали свое разочарование неполноценностью экскурсий, запланированных для их группы, что не так уж много времени понадобилось пенсионерам, чтобы понять, что их общество молодой паре в тягость, и с этого вечера они оставили их в покое. Даже те четверо, что сидели с ними за одним столом в гостиничном ресторане, за едой теперь общались исключительно друг с другом, а к ним даже не обращались, разве что соль передать попросят. Что они там при этом по поводу воротящей от стариков нос молодежи про себя думали, сказать трудно. Может, разом записали их в хамы, от которых лучше держаться подальше; может, решили, что парочка хочет просто побольше побыть наедине и все их раздражение как раз от того, что слишком редко им это удается; а может, и вообще ничего не подумали, — разве не о чем больше думать на фоне ежедневных развлечений и туристических впечатлений? Так остались они предоставленными сами себе, как, собственно, и хотели.
Впрочем, даже после такого разъединения сторон не все их устраивало. Стол, конечно, столом и обеды обедами, но ведь не только же за столом пребывание в этой старческой группе себя оказывает и настроение портит. Много и всего другого. В первую очередь то, что на экскурсии-то по-прежнему ездили и ходили всем коллективом, — а какую кашу с пенсионерами сваришь? Когда есть возможность пешком по горам пройтись, они автобус требуют, а что из автобуса, да еще какого-то местного, задрипанного, увидишь? И всего, что хочется, посмотреть тоже не удается — написано у них в программе, что положено им в течение дня, скажем, четыре объекта посмотреть, так им эти четыре объекта и подай, а на деле что получается? Старики эти сразу говорят, что им тяжело столько ходить, да еще по солнцу, а гид только доволен — сразу хлопоты и разговоры вдвое уменьшились, чего он будет двух случайно попавших в группу людей помоложе слушать? Вот они и еще в двух местах не побывали — и пожаловаться некому! Даже к знаменитому Храму Луны не поднялись — лестница, видишь ли, для их группы слишком длинная и крутая!