– Приветствую! – Сказал самый низкорослый из подошедших ко мне зэков, как бы ненароком заглядывая в салон автомобиля. – Поторговать или зачем еще пожаловал?
– Семью друга своего ищу. – Начал объяснять я. – Люди сказали, что тут они. Хочу выменять…
Низкорослый меня не дослушал и, махнув кому-то рукой, попросил открыть ворота. Когда они медленно поползли в сторону, зэк вновь обратился ко мне.
– Поезжай в ворота и сразу направо, – он начал показывать пальцем как мне проехать, – Увидишь машины – паркуйся. За «крузак» не переживай, никто его не тронет, отвечаю. На плацу жди, к тебе придут.
Объяснявший зэк постучал ладошкой по кузову машины и отошел в сторону, пропуская меня вперед. Я въехал на территорию тюрьмы и повернул в сторону служебной парковки, о которой говорил зэк. Ворота за моей спиной закрылись, отрезав мне путь к отступлению. Я взглянул в зеркало и увидел свое смертельно бледное лицо. Во рту пересохло, а по спине пробежал холодок. Это место внушало мне ужас.
Как только я вылезл из машины, припарковав её между газелью для перевозки заключенных и тёмно-синим кайеном, ко мне подошел сгорбленный и очень худой мужик, одетый в тюремную робу. В правой руке у него был пистолет-пулемет «Кипарис», а в левой в кулаке он сжимал то ли семечки, то ли орешки, то и дело, закидывая их поштучно себе в рот. Мужик кивнул головой, давая понять, что мне надо следовать за ним, что я и сделал.
Проходя между бараками, я видели множество зэков, занятых различными делами. В основном все работали. Таскали какую-то мебель, перевозили кирпичи на тележках, убирали территорию и так далее. Ношение оружия, кажется, тут разрешалось, но в основном это были пистолеты Макарова, хотя у стоявших на крышах часовых я виделию и тяжелые пулеметы. Все говорило о том, что кто-то контролировал зэков, не давая им превратиться в неуправляемое стадо.
Сопровождающий привел меня на большую площадь, где было немного народу, и кивком указал на лавочку, стоявшую в тени здания, а затем ушел в одну из дверей, на которую зачем-то был прибит гвоздями старый еще советских времен полосатый матрац.
Тюрьма, как и положено было этому месту, не вызывала никаких положительных ощущений. Вся территория была поделена двухметровыми кирпичными заборами, грязно и не аккуратно побеленными известью. Трехэтажные здания с маленькими зарешеченными окнами, из которых свисали веревки, вызывали воющую тоску, а бродящие по крышам зэки с оружием в руках наводили ужас. Повсюду были видны следы того, что тут не так давно состоялся бунт, и, судя по всему, успешный. Сейчас это место активно укрепляли и перестраивали.
Выйдя на улицу, между двумя одноэтажными зданиями я увидел тот самый зенитный комплекс, расположенный на крыше самой высокой смотровой башни и укрепленный мешками с песком. Как его туда удалось взгромоздить, я не понимал, но огневая мощь была грозная, а позиция весьма удобная.
Я прошол в противоположную часть площади, и в дальней стороне зоны увидел бараки, в которых, предположительно, и удерживают в заложниках женщин и детей. Там у входа в один из бараков стояла толпа зэков, они увлеченно что-то обсуждали, периодически показывая в сторону верхних окон. Вскоре я обнаружил и здание, в котором, со слов Саныча, находился тот самый основной щиток. Охраны я не увидел и решил подойти поближе, как вдруг, откуда-то сверху раздался отвратительный женский голос.
– Э! Валера! Ты куда, бля, пошел?
Я поднял голову и увидел молодую девку, она сидела на кортах на крыше одноэтажного здания. Даже отсюда было видно, что она под чем-то. Больше всего она напоминала какого-то панка. Вся исколотая татуировками и с белыми короткими волосами на голове. Из одежды на ней были джинсовые шорты и белая футболка. В руках у нее был автомат Калашникова. Она швырнула в меня окурок, но ветер унес его в сторону.
Я начал оправдываться, объясняя девке, что приехал выкупать семью друга, очень сильно волнуюсь и поэтому решил пройтись, чтобы подышать свежим воздухом.
– Как это мило… – пропела девка с улыбкой, а затем, плюнув в мою сторону, добавила: «Иди и жди, где тебе сказано».
Часовые на крышах наблюдали за этой сценой с улыбкой. Наконец-то хоть что-то интересное произошло. Сами они знали, что смотрящий по зоне запретил трогать гостей тюрьмы и их имущество, но другое дело, когда гостей трогает любимая девка смотрящего.
В этот момент из здания вышли двое и быстро подошли ко мне. Одним из них был тот самый сгорбленный мужик, который привел меня сюда с парковки, а второй высокий крепкий мужчина лет тридцати пяти. Одет он был просто и выглядел гораздо чище и опрятнее остальных местных обитателей. На нем были синие джинсы, черная футболка и мешковатая вязаная толстовка с большим капюшоном. На голове с редкими волосами была скрученная в калач серая поношенная шапочка, которая, судя по разрезам на ней, служила еще и маской. Маска, к слову, была ему кстати, так как некогда по-мужски красивое волевое лицо было обезображено множеством царапанных шрамов. Будто кто-то рвал кожу лица ногтями или когтями. Помахав рукой девке на крыше, он обратился ко мне.