— У меня остановились часы, — уже совершенно спокойным голосом ответил Морозов.
— У меня, представь, тоже. Посмотри на телефоне.
— Он отключился, вообще не реагирует.
— И у меня, — пискнула Катя.
Листовский энергично потеребил свой гаджет и с сожалением констатировал:
— Нежная техника. Не любит падать с большой высоты. Ладно, надо выбираться отсюда. Ни у кого случайно нет с собой компаса?
Компас не понадобился. Они проплутали среди влажных после ливня зарослей не так уж долго, потом сориентировались, вышли на широкую лесную дорогу и добрались до асфальта. Когда по пустынной трассе дошагали до Барданска, солнце еще только собиралось садиться.
— В гостинице отдохнем. Я адрес помню — «Заболотная улица»… Вот и она, собственно…
Самым пафосным зданием на этой улице была пятиэтажная коробка гостиницы.
— Снаружи, конечно, не блеск. Зато внутри евроремонт.
Вопреки обещаниям Листовского внутри евроремонтом даже не пахло, но все-таки обстановка оказалась не такая уж скверная. Во всяком случае, было чисто.
В просторном холле под внушительной бетонной колонной находился стол, за которым сидела упитанная дама с высокой прической и в плотно обтягивавшем ее телеса коричневом костюме.
На «здрасьте» Листовского дама отреагировала своеобразно:
— Вы куда?
— Сюда!
— Зачем?
— Жить здесь будем. Это ведь гостиница?
— Ну да!
— Значит, мы будем здесь жить. Мы тут номера сегодня забронировали. Для нас с другом двухместный, а девушке одноместный.
— Вы что, хотите здесь ночевать? — изумилась дама.
— Нет, мы пойдем ночевать на улицу! Я что-то не понимаю, где ваше гостеприимство?
— Чего-чего?
— Андрюха, куда мы попали? Конечно, здесь не отель пять звезд, но все-таки…
— Я здесь останавливаться не собираюсь. Поищем другую гостиницу.
— Подозреваю, что это единственная гостиница в городе, — прошептал Листовский.
Только сейчас они заметили, что в дальнем углу холла в ярко-красном кресле расположился седовласый господин в добротном, но слегка старомодном сером костюме. Господин отложил в сторону газету, которую внимательно читал, и строго поинтересовался:
— Ольга Макаровна, что происходит?
— Вот, хотят поселиться. А паспортов нету.
— Позвольте, как это «нету»? Вот, например, мой паспорт, если уж он так нужен. Андрюха, покажи свой айдентификейшн!
Однако вид паспорта Листовского, вместо того чтобы упокоить бдительность пышной дамы, вызвал совершенно обратную реакцию.
В ужасе она уставилась на раскрытые страницы.
— Что это?!
— Это называется — паспорт. Гражданина Российской Федерации. Чего вам не нравится?
— Пал Саныч, я вызываю милицию. У них паспорта фальшивые!
В отличие от нее, Пал Саныч не был настроен не так враждебно.
— Ольга Макаровна, займитесь пока журналом регистрации. Там, помнится, до сих пор неполный порядок. И выдайте гостям ключи от номеров.
Через некоторое время компаньоны наконец-то оказались в непритязательном номере с двумя кроватями. Катю устроили в крошечном одноместном номерке. Хотелось только одного: сразу рухнуть в постель, что Морозов и исполнил с наслаждением. Конечно, он не мог уснуть, не поделившись с Листовским впечатлениями о гостиничном сервисе:
— Все это как-то странно. Как будто мы в другое время попали…
— Не хотел тебя расстраивать, — откликнулся Листовский, — но на газете, которую читал Пал Саныч, я заметил дату…
— Ну и что?
— Двадцать седьмое мая одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года! Спокойной ночи.
Глава 2
— Ты вставать собираешься?
— А мы куда-то торопимся? В «Радуге ЛТД» нас вряд ли ждут. Ее хозяин, наверно, сейчас в детский сад ходит. Да и самой «Радуги» тоже еще нет, — мрачно ответил Морозов. — Или ты вчера пошутил насчет восемьдесят второго года?
— Не пошутил.
— Тем более дай поспать. У меня болит всё после вчерашнего. Я ведь не каждый день с неба на землю падаю. Не привык еще…
— Что у тебя болит?
— Я же сказал — всё!
— Морозов, соберись и сконцентрируйся. Ты умеешь.
— Листовский, заткнись. И вообще ты, как всегда, нафантазировал. Подумаешь, старая газета. Может, человек их коллекционирует. А то, что гостиница отстойная и администраторша шиза, такое тоже бывает.
— Послушай лучше радио. Я уже наслушался.
Листовский повернул рычажок, и из прямоугольной коробки полилось: