Вот это жизнь, здесь живут и радуются, а не выживают!
И, как же не полюбить главный источник моей радости – Анхеля!..
***
Однажды муж повёз меня на корриду в Валенсию. Я не хотела, но он сказал, что душу испанца постигнет лишь тот, кто видел торос – бой с быком.
- Я буду болеть за быка, хотя знаю, что его всё равно убьют!
- Так какой смысл за него болеть? – недоумевал Анхель.
- А потому что я за справедливость!! Бычок пасётся себе на лужайке, никого не трогает, а его куда-то везут, сначала издеваются, а потом убивают! Это не честно! Матадора никто на аркане не тащит, он сам за деньги!
- Но на хамон же свинок забивают, а ты его ешь с удовольствием!
- Еда – это другое! А издеваться и убивать на потеху – это пережиток. Ещё бы гладиаторов вспомнили! В общем, ты как хочешь, а я за быка!
- Хорошо, что билеты не в первом ряду, а то рассуждаешь, как русская.
- Не поняла?
- Русским в первые ряды не продают, они ведут себя, как дикари: быков поддерживают и радуются, когда матадорам прилетает.
- Всё по справедливости! Матадора же поддерживают все, а быка кто? Считай, что русская! – когда-нибудь я расскажу тебе свой секрет, но не сейчас.
И больше смотреть на такое зрелище не пойду никогда.
На красивой арене, копирующей римский Колизей, убивали быка. Медленно, играючи, вонзали ему в спину украшенные лентами бандерильи*, кололи пиками. Он сначала не хотел гоняться за обидчиками, но в конце концов рассвирепел, и начался следующий акт убийства.
На арену вышел красавец-матадор. Дорого разодетый в специальный наряд из короткой, расшитой золотом курточки поверх белой рубахи с жабо, узких бриджей и в розовых гольфах. И начал свой танец смерти перед измученным окровавленным животным, дразня его жёлто-розовым плащом-капоте, обманывая, заставляя кидаться вновь и вновь на скачущую тряпку.
Я стонала, закрывая лицо руками, отворачивалась, понимая исход битвы. Анхель смеялся и объяснял, что ничего не смыслю в испанской культуре, а посему стать настоящей испанкой мне не светит.
- И не надо, - зажмурилась, не желая видеть финал. Но муж сказал, что до финала ещё не дошло.
В это время трибуны ахнули, и стало подозрительно тихо. Открыв глаза, я ожидала увидеть мёртвую бычью тушу, но моему взору предстало иное!
Матадор лежал на спине безоружный, выставив руки ладонями вперёд в упреждающем жесте. Рядом разъярённый бык, ещё мгновение, и будет поздно.
- Оступился, запутался в полотнище и упал! – быстро шепнул Анхель, - сейчас его кишки повиснут на рогах!
Трибуны онемели в предчувствии неизбежной трагедии. Но бык, нагнув тяжёлый рогатый лоб, замер над испуганным человеком и… пожалел.
В следующую минуту к нему уже летела вся команда с пиками и бандерильями. Быка отвлекли, он повернулся к дразнящим, скачущим словно бабуины, людям, а матадор резво поднялся и даже картинно отвесил поклоны взволновавшейся публике.
Представление продолжилось. В руках матадора появилась мулета. Он танцевал с ней странный танец, изводя животное различными выпадами, и заставляя бодать пустую тряпку вновь и вновь. А когда, бык бросился в лобовую атаку, заготовленной кривой шпагой нанёс последний прямой удар в грудь, целясь в сердце.
Убитое животное, сделав по инерции ещё несколько шагов в сторону своего палача, повалилось на бок.
Тут же подскочил помощник тореро и добил его специальным ножом через ухо.
- Чтобы не было долгой агонии на арене, - пояснил Анхель, - всегда считалось, что это ни к чему, а ещё на трофеи отрезают уши и хвост. Раньше мясо боевого быка есть было нельзя, но теперь отправляют в рестораны. Так что можем попробовать.
- Я хочу уйти! – ни видеть, что творится на арене, ни слушать культурный ликбез продвинутого супруга, не осталось сил.
Матадор праздновал победу, трибуны заходились восторгом, мы уходили всё дальше и дальше от места казни быка, оплакивала его только я.
Анхель сожалел, что не увидим ещё два боя, но всё-таки, меня пощадил. Было тошно весь оставшийся день. И даже ночное файер-шоу, устроенное в честь Лас Фальяс**, поднять моё настроение не могло.
- Это несправедливо! – возмущалась я, когда ехали домой, - ведь бык его пожалел. Мог убить, но не убил! А матадор – бессовестная тварь!
- Ты не права, Габо, - горячо уверял Анхель, - так предрешено самой жизнью, победа всегда достаётся более ловкому, более умному, более хладнокровному, более…
- Мерзавцу! – дополнила я. Во мнениях мы так и не сошлись.