Я вспомнила, как он смеялся на паре, когда кто-то споткнулся, как умело подкалывал одногруппников, но никогда не переходил грань — пока это не касалось меня. Он словно специально выбирал моменты, когда я была уязвима. И вот теперь — эта сумка. Похищение, пусть и в шутливой форме, — знак того, что он мог бы сделать что-то гораздо хуже, если бы захотел.
В голове возникло изображение Башкатова, стоящего с ухмылкой, держащего мою сумку, как трофей. Он явно наслаждался моментом. Ему хотелось, чтобы все вокруг видели, что он контролирует ситуацию, и что он способен вывести меня из себя. И это было похоже на игру — игру, где он устанавливает правила.
Я задумалась: а что, если он действительно мог бы отправить этот букет? Он любит провокации, любит испытывать людей. Для него это, наверное, способ играть, манипулировать. И даже если это кажется абсурдным, я не могу полностью исключить эту версию. Он имеет доступ к информации, знает, что я боюсь, умеет использовать это в своих играх.
Но с другой стороны — зачем ему это? Он не человек, который легко принимает чьи-то чувства всерьёз. Для него я — просто объект для развлечения, очередной вызов. Он бы не стал тратить время на что-то столь сложное, как отправка букета с анонимным посланием. Всё его поведение скорее говорит о прямой, грубой провокации, а не о тщательно спланированной интриге.
Я задержалась в коридоре, ощутив, как напряжение не отпускает меня. Башкатов — это человек, который не любит оставлять свои поступки без внимания. Он специально провоцирует, чтобы вокруг возникал шум, чтобы люди говорили о нём. И это значит, что он вполне может быть причастен к тому, что происходит. Но это всё догадки. Он умело умеет скрывать свои мотивы, играя за кулисами.
Так или иначе, я поняла: нельзя исключать его из списка подозреваемых. Он не похож на тех, кто просто проходит мимо. Башкатов — человек, который, словно хищник, выслеживает, провоцирует и нажимает на слабые точки. И букеты, послания, шутки — это лишь его способ проверять людей. Я должна держать его в поле зрения, потому что он умеет превращать каждую мелочь в свой маленький спектакль.
И я знала: эта игра ещё не закончена.
Я шла по коридору, чувствуя, как зябкий зимний воздух впивается в лицо, скользя по щеке холодным лезвием. В голове всё ещё звучала мысль о букете — кто мог его прислать? Мне не хотелось признавать это, но лёгкий страх не отпускал. Он сидел где-то в груди, тихо и настойчиво. И всё же я пыталась вытеснить его, потому что впереди ещё куча дел, и сегодня мне нельзя терять голову.
Я вышла на улицу. Снег скрипел под ногами, а выдыхаемый воздух превращался в маленькие облачка, растворяясь в морозе. Я шла, не спеша, поджав плечи под пальто, пытаясь спрятаться от холодного ветра. Вдруг я заметила их — две девушки, и одна из них сразу же привлекла моё внимание.
Алина.
Я шла дальше, но в глубине души почувствовала, что сегодня мы непременно пересечёмся. Она шла с подругой, весело разговаривая, и смех её резал слух. Но в тот момент, когда она меня заметила, всё изменилось. Лицо её затянулось раздражением, как будто я была для неё раздражающим сигналом в тишине.
Я хотела пройти мимо, сделать вид, что не заметила, но что-то заставило меня задержаться. Я слышала её шаги — быстрые, лёгкие, но уверенные. И тут она оказалась рядом.
— Ну что, довольна, стерва? — сказала она так, будто этим вопросом хотела ткнуть меня в самое больное место.
Я остановилась. В голове промелькнула масса мыслей. Хотела ли я ответить? Да. Хотела ли я промолчать? Тоже да. Но внутри меня что-то взорвалось. Я сжала кулаки под пальто.
— У тебя с головой всё в порядке? — мой голос вырвался резким. — Ты украла деньги у одногруппницы, подсунула их в мою сумку. Меня чуть не обвинили в воровстве. Как ты смеешь так смотреть на меня? Как ты смеешь так на меня взвиться?
Я почувствовала, что сердце стучит чаще. Я смотрела прямо в её глаза. Она замолчала, будто боялась слов, но её взгляд говорил о другом.
— Ты думаешь, всё так просто? — её голос был тихий, но острый, как нож. — Ты думаешь, у меня нет права на то, чтобы отомстить?
Я сделала шаг вперёд. Холодный ветер рвал мои волосы, но я не замечала.
— Отомстить? — сказала я почти шёпотом, но с силой, — это воровство, Алина! Ты играешь в свою игру, и для тебя нет правил. Ты разрушила мою жизнь ради своей прихоти. Ты выбрала этот путь сама, и за это должна быть расплата.
Алина нахмурилась, словно выискивая в моих словах слабину. Она молчала, но я видела в её глазах злорадство.
— Ты думаешь, я делаю это из ненависти? — сказала она, наконец. — Нет. Я делаю это, потому что ты сама выбрала путь, который нельзя контролировать. Ты сделала так, что я потеряла всё. И за это должна быть расплата.