Так что Лика была права в своих "издевательствах". Бабулечка выгонит меня поганой метлой, если я сейчас появлюсь на её пороге. Но у меня был ещё вариант — общежитие, может, у меня получится договориться, чтобы меня впустили пораньше. Ну или устроюсь на работу и вместе с ещё несколькими девочками смогу снять квартиру. Я слышала, что студенты так часто делают. Главное — уйти подальше от этого города.
— Ну ладно, допустим, — продолжила насмехаться Лика, — а почему вообще на ночь глядя? Подожди до утра, потом пойдёшь. А если с тобой что-нибудь случится?
— Не волнуйся, милая, — подхватив уже собранную сумку, я подошла к сестрёнке и поцеловала её в лоб. — Со мной всё будет хорошо. Ну всё, пока, маме я сама всё объясню, а когда доеду — наберу.
Я быстренько, пока не испугалась и не передумала, пошла к выходу, а потом вышла из подъезда.
---
Плата
Когда я вышла из подъезда, вокруг была тьма и тишина. На улице ни души. Сейчас это играло мне на руку — чем меньше свидетелей, тем лучше. С сумкой в руках я пошла в сторону остановки. К счастью, несмотря на позднее время, там стояло такси, и оно было свободным. Положив сумку в багажник, я села в машину.
— На вокзал, — сказала водителю.
Он кивнул, и машина тронулась с места. Мы ехали около тридцати минут. За это время в машине была полная тишина. Всю дорогу я пялилась в окно, стараясь запомнить каждую чёрточку и деталь города. Вряд ли я когда-нибудь сюда вернусь. Не скажу, что в этом городе были лучшие дни моей жизни, но всё же я его любила. Было очень жаль уезжать отсюда. Но другого выбора не было.
Мы уже почти доехали до автовокзала, как вдруг путь такси перегородила машина. И, по мере того как я узнавала её, глаза расширялись от ужаса. Это была тачка Богдана.
Передняя пассажирская дверь открылась, и Богдан вышел из авто. Он шёл в сторону такси, злой как тысячу чертей. Минута — и дверь с моей стороны открылась. Полтавский, не сдерживая силы и ни капли не нежничая, схватил меня за локоть и вытащил из машины.
— Пожалуйста, отпусти, — проскулила я. По щекам текли слёзы. Боже, это конец. Он убьёт меня. Богдан повернулся лицом ко мне и сказал всего одно слово:
— Молчать.
Уже этого было достаточно, чтобы понять — в живых он меня точно не оставит.
— Разберись тут, — услышала я слова Богдана через пелену слёз.
Только сейчас заметила рядом с ним Лёшу. Алексей был лучшим другом и правой рукой Богдана. Лёша подошёл к таксисту, всунул ему в руку пару тысячных купюр и вытащил мои вещи из багажника.
Тем временем Богдан тащил меня к своей машине, а потом, ни капли не сдерживая силы, втолкнул на заднее пассажирское сиденье. Сам тоже уселся рядом. Чуть позже Алексей сел за руль, и машина тронулась.
Мы ехали около часа, и за это время я не могла перестать плакать. Мои слёзы быстро утомили и разозлили Богдана. Пока что парень ничего не говорил, но я по его взгляду видела, как страстно он мечтает переломать мне каждую косточку.
Машина остановилась рядом с милым двухэтажным домом. Это был не дом Богдана.
Я предприняла последнюю попытку спастись. Как только машина остановилась, я открыла дверцу и выбежала на улицу. Но моя свобода длилась недолго. Уже через два метра Богдан схватил меня за руку и перекинул через плечо. В таком положении мы пошли в сторону дома.
Рядом с входной дверью Богдан остановился и повернулся к Лёше.
— Сегодня переночуем у тебя, — сказал он. — А ты уйди куда-нибудь до утра.
Алексей безоговорочно кивнул и пошёл в сторону машины. А Богдан со мной на плечах вошёл внутрь.
— Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! — панически закричала я. У меня началась истерика. Вдруг я почувствовала сильный удар по попе.
— Не трать силы зря. Здесь никого нет. Мы наконец-то одни.
Богдан занёс меня в первую попавшуюся комнату и бросил на кровать. Я тут же попыталась подняться и убежать, но Богдан был быстрее. Парень вытащил ремень и молниеносно привязал обе мои руки у изголовья кровати.
— Пожалуйста, не надо! — задыхаясь, шептала я сквозь слёзы.
— Нет, ангелочек, надо. Ты даже представить себе не можешь, как долго я этого хотел.
Сердце билось часто и громко, будто собиралось вырваться наружу. Воздуха не хватало — горло сжалось от ужаса, а тело дрожало так, что я едва могла дышать. Я что-то кричала, но звуки тонули в пустоте, словно комната проглатывала их. Сопротивление оказалось бесполезным — каждая попытка вырваться только усиливала боль и отчаяние.