— За что ты так со мной? — мой гнев уже утихал, уступая место шоку. Я всегда думала, что у нас с сестрой нормальные отношения. Мы не были лучшими подругами, но и не врагами. Я старалась помогать ей: с каждой зарплаты покупала подарки, когда она была ребёнком — носила ей сладости. Мне всегда было её жалко. Отец у неё никогда не был рядом — когда он ушёл, Лике было всего три года, она его почти не помнит. Мама, пытаясь обеспечить нас, сутками пропадала на работе. Я пыталась заменить Лике родителей, делала для неё всё. Сама ходила в старых вещах, но у Лики всегда была новая одежда на каждый сезон — всё за счёт моих зарплат. Деньги, которые мама давала нам, я старалась отдать ей больше.
И вот теперь — это. Она не просто сдала меня Богдану (если бы сестра была под угрозой и боялась — я бы поняла), нет. Она меня ненавидит. И именно — ненавидит. Сделала это не в порыве злости или ярости, а сознательно, прекрасно понимая, к каким последствиям это приведёт. Более того, она хотела, чтобы это закончилось для меня очень плохо.
— Потому что ты не заслуживаешь его, — злобно закричала Лика. — Как же ты меня бесишь, Агата! Всегда задаю себе вопрос: почему именно ты, а не я? В тебе нет ни красоты, ни ума. Ты только и умеешь, что строить из себя добренькую. Будь ты проклята, идиотка! Я сделаю всё, чтобы ты исчезла, а потом выйду замуж за Богдана.
— Ты… Ты его любишь? — теперь уже я была в шоке. Оказывается, я вообще не знала свою сестру. Раньше думала, что она просто завидует — подаркам, светским вещам, фруктам, украшениям. Но никогда не думала, что это ревность. Ревность к человеку.
— Да, черт возьми, я его люблю, — с жгучей ненавистью ответила Лика. — Люблю с первого взгляда. Хочу, чтобы он был мой. Хочу детей от него. А Богдан даже не смотрит на меня. Разрешает общаться с ним только если разговор о тебе. Если нет — сразу посылает. И да, мать твою, я тебя сдаю. Докладываю о каждом твоём шаге, чтобы самой с ним встретиться и поговорить, — на этих словах она мерзко улыбнулась. — И ты спрашиваешь, знала ли я, чем эта ночь может для тебя закончиться? Да, знала. Я хотела, чтобы он убил тебя. Потому что все уже знают — Богдан ждал твоих восемнадцати. Потом он сделал бы тебя своей, во всех смыслах. А я не могла этого допустить. И тут — подарок судьбы — ты сама решила сбежать. Для меня это был беспроигрышный вариант: либо ты сбежала навсегда, либо Богдан убьёт тебя. Но нет — ты снова спаслась. А ведь было бы так прекрасно! Богдан мог бы тебя убить или, ещё лучше, сдать в бордель с билетом в один конец. Если интересно — все прошлые разы тебя тоже я сдавала...
Я не поняла, как это произошло. В глазах потемнело, а когда пришла в себя — без остановки стала бить сестру, таская её за волосы. Несмотря на то, что Лика младше, она была выше и физически сильнее. Но сейчас во мне проснулась такая ярость, что я чувствовала немыслимую силу. Лика кричала, чтобы я отпустила её, но меня уже мало волновало её сопротивление. Эта су*** ответит за то, что сделала.
---
Мама
Пока я била Лику, она стонала так жалобно и протяжно, словно свинья, которую режут на бойне. Этот звук выворачивал наизнанку, и меня даже мутило от собственной жестокости. Но эта с*** пыталась дать мне сдачи, а я была в таком яростном состоянии, что просто перестала замечать всё вокруг — ни её крики, ни собственные дрожащие руки, ни холод, что медленно поднимался изнутри.
Неожиданно для себя я поняла, что именно так — через этот взрыв ярости — можно выпустить пар, который копился слишком долго. В какой-то момент вся ярость испарилась, словно выгорела дотла, оставив лишь тугую, невыносимую тяжесть — грусть и отчаяние, погружающие меня в бездну безысходности.
Я сидела верхом на Лике, чувствуя, как её тело подо мной медленно расслабляется, словно сдаётся. Дав этой тварюшке ещё одну, последнюю пощёчину, я тяжело встала, разрываясь между ощущением победы и бессмысленности. Подняв глаза, я увидела серый потолок комнаты, и медленно направилась в свою комнату.
Как только я закрыла дверь изнутри, словно заперев не только комнату, но и всю боль, я пошла к кровати и рухнула на неё. Подушка встретила меня холодной и мягкой, она впитала в себя мои рыдания — долгие, безудержные и жгучие. Через слёзы я пыталась выплеснуть всё, что скапливалось внутри — всю боль, ужас, отчаяние и страшное желание исчезнуть.
Я хотела умереть. Не просто уйти, а именно умереть. Чтобы навсегда сбежать от этого мира, где меня изнасиловали, и предала моя родная сестра.