Этот день был худшим в моей жизни. Я словно попала в самый тёмный кошмар, из которого нет выхода.
Если бы Лика не позвонила Богдану, может, я бы смогла сбежать. И всё закончилось бы здесь, сегодня. Но нет — моя «умная» сестра решила, что достаточно настучать на меня, чтобы избавиться от меня навсегда.
А может, так даже лучше?
Во-первых, кажется, Богдан меня отпустил — его слова об этом не могли быть ложью.
Во-вторых, я увидела настоящую сущность той, которую когда-то называла сестрой. Боже, эта тварь даже не пыталась скрыть свой поступок — она гордилась им.
Я не знаю, как это случилось, но в какой-то момент я заснула. Глаза сами собой сомкнулись, и я погрузилась в дрёму, уносящую от боли.
На утро меня разбудил стук в дверь — громкий, резкий, словно удар по стеклу.
— Агата! — прозвучал злой голос матери. — Открой дверь, негодница! Быстрее!
Я с большим трудом поднялась с кровати. Тело гудело от боли, как будто я была битой без остановки. Вчерашнее изнасилование и драка с сестрой оставили на мне свой яркий след — каждая мышца, каждый нерв кричали от страха и боли.
С трудом волоча ноги, я подошла к двери и открыла её.
— Ты зачем сестру избила?.. — начала мама, но, взглянув на меня, побледнела как мел.
Она стояла, не веря своим глазам, и минуты две рассматривала меня с ужасом в глазах.
Она всё поняла. Невозможно было скрыть происходящее.
Богдан не тронул меня — он не бил, не пытался причинить физический вред. Но всё тело у меня было в синяках, от постоянных его захватов — руки скручены до боли, ноги сжаты так, что кожа натиралась до крови. По всему телу — кровавые засосы, как отметины какого-то чудовища.
— Кто это сделал? — мёртвым голосом спросила мама и тут же разрыдалась.
Я тоже не сдержалась и бросилась ей на шею. Мы стояли, обнимая друг друга, плакали, пока слёзы не вымотали наши души.
Потом я взяла себя в руки и начала рассказывать обо всём. Сначала — про Богдана. Потом — про разговор с сестрой. Мне не хотелось жаловаться, но я была так подавлена, что мне нужно было выговориться.
— Я убью её! — прорывался из маминого горла бешеный голос. — Богдан — избалованная мразь, не имеющая к нам никакого отношения. Но Лика… — её голос дрожал от отчаяния — как она могла так поступить с тобой? Ты же её родная сестра, родная кровь! Боже… Она хотела, чтобы он тебя не просто наказал… Она хотела, чтобы он тебя убил!
Мама снова заплакала, но это были слёзы стыда — стыда матери, которая не смогла воспитать в своём ребёнке ничего человеческого.
— Мама, — я прошептала хриплым от слёз голосом, — я хочу уехать из города. Уехать навсегда. Но мне страшно. А вдруг Богдан снова пойдёт за мной и на этот раз убьёт?
— Не волнуйся, милая, — голос мамы стал твёрдым и решительным, — у меня есть подруга в Москве. Ты поедешь к ней, она приютит тебя на первое время. Там начнётся твоя учёба, и я во всём помогу тебе. Успокойся, только не плачь.
---
Старая "подруга "
Полгода спустя
Я сидела на лекции по философии — глубоко сосредоточенная, пытаясь не пропустить ни слова, тщательно записывая конспекты в свою тетрадь. В университете, конечно, всё было намного сложнее, чем в школе, — задания требовали больше размышлений, лекции шли интенсивнее, а преподаватели часто ставили непростые вопросы, на которые не всегда сразу находился ответ. Но несмотря на всё это, я любила учёбу. Для меня это было не просто получение знаний — это был островок спокойствия, спасение от бесконечных тревог и тяжёлых воспоминаний, которые так часто рвались в голову, не давая покоя.
Погружённая в свои мысли и заметки, я вдруг почувствовала, как что-то лёгкое и твёрдое ударилось мне по спине и упало на стол рядом с тетрадью. Не поворачивая головы, я поняла — это кто-то швырнул в меня бумажку. Медленно обернувшись, я увидела знакомое склочённое лицо Башкатова — он стоял в углу аудитории, пытаясь сдержать смешок, а глаза его блестели насмешкой и издёвкой.
— Вот достал, — подумала я, стиснув зубы от раздражения. Этот парень был настоящей занозой для меня. Его постоянные подколки и издевки становились невыносимыми.
Развернув бумажку, я прочла написанное на ней сообщение, и сердце моё сжалось от злости:
"Сегодня останешься после пар и уберёшься во всей аудитории."
Я посмотрела на Башкатова, подняла правую руку и без всяких слов показала ему средний палец — жест, понятный без перевода.
Воцарилась тишина, и тут на телефон пришло сообщение. Это был он, Башкатов.