Постоянной девушки с тем количеством работы, которое тащу на себе, у меня давно нет. Катя, последняя из могикан, сбежала после четырех месяцев, и было это… наверное, года три назад. Тогда франшиза, которую я выкупил, только начинала набирать обороты, и нужно было пахать вдвое больше, чтобы выбиться из ряда однотипных автосервисов-однодневок. А с теми, с кем я обычно сплю, чтобы расслабиться, за руки держаться не привык.
Сейчас, кстати, работы меньше не стало. Хотя и на рекламу деньги зарабатывать, разгружая вагоны, уже не приходится. И команду механиков я собрал такую, на которую можно положиться, чтобы хоть иногда устроить себе выходные, тупо проспав сутки в отключке на мягком матрасе, а не на пропахшем машинным маслом диване. Просто я не могу не работать. Не могу позволить себе остановиться. Достигаю одной цели, и не просто хочется большего – это жизненно необходимо. И вот вроде бы купил квартиру, пусть и за Третьим кольцом, езжу на нормальной тачке, в горы иногда погонять на борде мотаюсь, а все не перестаю искать предел – сколько еще, где достать больше, ну ведь могу лучше! Да? Нет?
Этот город и правда действует на меня плохо, если я думаю о детских комплексах со стояком в штанах. А причина его, выйдя за мной на задний двор, прислоняется плечом к стене, смотрит на меня снизу вверх. Я же еще раз ощупываю ее взглядом – здесь при свете фонаря это делать куда приятнее. На ней белые кеды и черные штаны в обтяжку. Замираю, глядя на сережку в пупке, и прикуриваю сигарету.
Девчонка тянется, я уворачиваюсь. Сделать это легко: она едва достает мне до плеча.
– Ты сегодня не куришь.
– Это почему? – скрещивает руки на груди, поднимает с вызовом бровь.
– Слишком вкусная.
– А мне, значит, предлагаешь целоваться с пепельницей?
Усмехаюсь, делаю еще затяжку, смотрю на ее губы. Не могу не смотреть.
– Целоваться со мной собралась?
Она на мои слова не реагирует. Держится молодцом, но явно же младше. Не доросла еще со мной тягаться. Мне двадцать пять, но я будто три жизни прожил, поэтому знаю, о чем говорю.
Выдыхаю в сторону дым, чтобы не на нее, а затем протягиваю руку. Заправляю ей прядь волос за ухо, наклоняюсь ближе:
– Хочу тебя. – Цепляю зубами мочку, тяну чуть, слышу тяжелый выдох. – Поедешь со мной? Зацелую и оближу – это я обещаю.
Дрожит, часто дышит. Небольно кусаю снова. Место за ухом и шею ниже. Откровенно сожрать ее хочу, но даю девчонке время решить.
– Ты не знаешь, как меня зовут, – шепчет она, а я сдавленно смеюсь в ответ.
– Если не захочешь говорить, я переживу. Поехали, а? Устал плясать, не мое это.
Молчит. Секунду, две, три. А потом я слышу…
– Я… думаю…
И только с пухлых губ срывается неуверенное «да», я мысленно закидываю девчонку на плечо и утаскиваю в гостиничный номер. Именно как тот самый дикарь, который действует на инстинктах – только бы обуздать внезапно проснувшийся зверский голод. На деле же происходит… Черт, что происходит? Хлопки, крики, в окнах клуба зажигается свет. А потом кто-то где-то вдалеке командует, чтобы все легли на пол и оставались на местах. М-м-м, да. Парни из маски-шоу умеют обламывать кайф.
Девчонка дергается, когда понимает: что-то не так. Взгляд мечется. Шаг вперед, шаг назад.
– Тише ты. – Ловлю ее запястье, сжимаю. – Все будет хорошо. Давай сядем здесь у стены, чтобы у нас не было проблем.
Тяну девчонку к себе, она врезается ладонями в мой живот. Не специально, но ощупывает меня шаловливыми пальчиками, посылая вибрации в пах. Я прохожусь рукой вдоль ее позвоночника в успокаивающем жесте, хотя тушить тут скоро придется как раз меня.
Черт, нужно думать о том, что за дверью по клубу люди в черном бродят. В Москве такие рейды – нередкое явление, никого ими не удивишь. Мне было девятнадцать, когда первый раз меня в прямом смысле ткнули в грязь лицом за лишний гонор и оставили на ребрах отметины. Еще и в участке пришлось просидеть до утра – больше я таких дурацких ошибок не совершаю.
Чуть встряхиваю плечами, потому что нужна ясная голова. Счет идет на секунды. Собираюсь упасть на асфальт и усадить девчонку к себе на колени, так она вырывается. Отталкивается от моей груди, бросается к забору, а я оглядываюсь, ожидая, что в любой момент могут заявиться гости и сделать ей больно. А если ей сделают больно, я влезу в неприятности и все закончится… плохо.
– Эй-эй, что за паника на борту? – В два броска допрыгнув до нее, останавливаю, чтобы посмотрела на меня. Пытаюсь разглядеть зрачки. – Ты под чем-то?