– Забавно, да, – говорю, просто потому что он ждет от меня хоть какой-то реакции. Отпиваю еще рома, а сам смотрю в пустоту. Мысли с одной малолеткой далеко где-то. Вот куда ее понесло?
– Я из-за Вики подрался с гопниками у ее подъезда в ту же ночь, как познакомились. Один ее кралей назвал. Так она еще и обиделась на меня, что свидание, видите ли, испортил. А я потом с этими же гопниками напился и песни ей под окном пел. Ага, с помятой мордой. В общем, люблю ее, не могу. Мать ее только не перевариваю, но она, слава богу, далеко живет.
– Ну это хорошо, что любишь. Я вот и не знаю, что такое любовь.
– А что так? С девчонками беда?
Пожимаю плечами. Макс окосел окончательно, пора ему, видимо, баиньки.
– Да нет беды, но ничего похожего на твои бредни я и не испытывал.
Друг, запрокинув голову назад, гулко ржет.
– Это пока тебя за яйца никто не взял, вот помяни мое слово.
– Помяну. Давай только потом.
Спустя минут двадцать уговоров я наконец укладываю Макса тут же на диван, потому что до спальни тот не дойдет. К счастью, он отключается в ту же секунду, как падает на подушку. Сам же на автомате поднимаюсь по лестнице, у меня кружится голова. Пару раз врезаюсь по дороге в стены, пока нахожу между ними проход к нужной комнате, и просто едва ли не с порога заваливаюсь мордой вперед на кровать. По щелчку проваливаюсь в сон, будто и не спал до этого.
А просыпаюсь от какого-то шума, треска, вскрика. С трудом разлепляю веки, а на меня, будто с небес на землю, ангел падает.
– Что за… – хриплю я, не веря своим глазам, которые к полутьме еще не привыкли.
Малая это. Приземляется на меня и смотрит с испугом.
– Ты почему здесь? – шепчет, лаская теплым ежевичным дыханием. И этот запах, как наркотик, несется по нервам, точно по проводам, заставляя пальцы сжаться на ее бедрах и притянуть ближе к себе.
5
Я ее вроде бы и слушаю, но не слышу. Смотрю на ее губы, такие яркие в желтоватом тусклом свете уличного фонаря. Думаю только о том, целовал ли их какой-нибудь козел сегодня. Не могу не думать об этом. Руками веду вверх, пока пальцы не касаются голой кожи. Непроизвольно стискиваю их сильнее. От касания бьет током, нас коротит, горим оба. Майка задирается выше. Невыносимо тонкая талия под ней!
Малая облизывает губы, глядя на меня. В глаза. Не отрываясь.
– Какого черта? – вырывается хриплое из моего рта, когда наконец доходит, что девчонка мне не снится. Что она реальная – мягкая, горячая и такая, словно нужная деталь пазла, подходящая. А мой член упирается прямо ей между ног. Пусть и через одежду.
– То же самое могу спросить у тебя, – тихо, но уверенно отвечает мне, не тушуется. – Это ты в моей спальне. Опять.
Она двигает только губами, сама не шевелится, будто понимает, что любое движение может стать роковым. Я чуть ослабляю хватку и снова вдавливаю кончики пальцев ей в кожу. Все мое нетерпение рвется наружу.
Схватить. Уложить на лопатки. И трахнуть так, чтобы забыла, как ее зовут, и больше не сбегала по ночам искать на задницу приключений.
– Нагулялась? – вместо этого злобно выдаю я.
– Ты вроде бы собирался свалить в гостиницу? Нет? – Ее идеальная бровь, как и талия в моих руках, летит вверх.
– Дерзкая ты малолетка. – Голос затихает ближе к концу, потому что отчаянная, наплевав на мой раздраженный тон, переносит вес на одну руку, сильнее прижимаясь ко мне. Я искры видел. Не знаю, в голове или на самом деле, но они были.
А затем заносит надо мной ладонь и, не касаясь, перебирает пальцами у моего лица.
– Это они тебя так… тогда? Из-за меня?
Не сразу въезжаю, что она про разбитую бровь. Та болеть перестала, я и забыл о ней.
– Забей, – отбиваю ее руку. Сбавив оборону, отвлекаюсь на одну чертову секунду, а малая без разрешения припечатывается своим ртом к моему. И поезд терпения с издевательским «чух-чух» в тот же момент сходит с рельсов.
Ее язык по волшебству беспрепятственно проникает в мой рот. Моя рука резко стягивает волосы у нее на затылке. Она шипит на меня. Я сжимаю ее бедро, чтобы удержать на месте, и с силой вдавливаюсь каменным членом ей между ног. Мозг уже в отключке и повесил на входе плакат с посланием идти куда подальше.
С силой втягиваю кончик ее языка в рот. Движение пошлое, ее может и оттолкнуть, но я не могу нежничать. Если мне хочется, то всего и сразу. А ее хочется невыносимо. И плевать на Макса – пусть хоть в дверь долбит и судом грозит. На все плевать. Важна только она. И ее язык, который отвечает мне с тем же рвением, откровенно исследуя мое нёбо.
Я отталкиваюсь рукой от матраса и сажусь с ней. Подкидываю ее, сжав бедра, так, чтобы удобнее было верхом на мне. Хочу трогать ее везде. Облизать всю до кончиков пальцев. Но сейчас не могу оторваться от губ.