День третий. Среда. Тыл обеспечен.
Алиса, как и было оговорено, забрала Ваню из школы и Тани из сада и увела их к себе домой на «предновогодние мастер-классы» — лепку печенья и изготовление ёлочных игрушек. В квартире воцарилась блаженная, продуктивная тишина. Лена смогла спокойно, без оглядки на вечно что-то требующих детей, закончить костюмы. Артём, воспользовавшись затишьем, не только украсил квартиру гирляндами, но и съездил на ёлочный базар, привёз пушистую красавицу и даже установил её в подставку.
Около трех часов дня, когда Лена зашивала последние швы на мантии Снежной Королевы, Артём подошел сзади. Он молча обнял её за талию и прижался подбородком к её макушке.
— Отвлекаю? — прошептал он, и его губы коснулись её шеи.
— Приятно отвлекаешь, — она откинула голову назад, чувствуя, как по телу разливается долгожданное тепло. Она выронила иголку и повернулась к нему лицом.
— Мы сегодня никуда не торопимся, — сказал он, глядя ей в глаза. — У нас есть время. И я не собираюсь тратить его только на синтепон.
Он поцеловал ее. Медленно, глубоко, как будто у них действительно было все время в мире. Это был поцелуй не уставших родителей, а влюбленных людей, которые нашли друг друга в предновогоднем хаосе. Его руки скользнули под её домашний свитер, ладони оказались на её обнажённой спине, и она вздрогнула от прикосновения, забыв о Снеговиках и Королевах. Они стояли посреди комнаты, заваленной обрезками ткани, и время для них остановилось.
Когда Алиса вернула детей, довольных, пахнущих ванилью и несущих в руках кривые, но сделанные с душой имбирные пряники, костюмы уже висели на видном месте, как в самом дорогом бутике. Таня завизжала от восторга, увидев сверкающую, острую корону. Ваня с важным видом примерил шапку с прикреплённой, как и требовалось, пластмассовой морковкой. А Лена и Артём переглядывались с тем особенным, слегка виноватым и безумно счастливым выражением лиц, которое бывает только у людей, заставших друг друга на месте преступления, в котором они были соучастниками.
— Ну как? — спросила Лена, с гордостью глядя на свои творения и на сияющие лица детей.
— Идеально, — заключил Артём, обнимая её за талию и незаметно для детей проводя ладонью чуть ниже, по самому краю. — Просто идеально. Мы — машина.
Вечером, после ухода Алисы, они всей семьёй украшали ёлку. Ваня с серьёзным видом вешал шары на самых видных ветках. Таня, следуя своей эстетике, пыталась прицепить всю мишуру на одну ветку, создавая подобие новогоднего гнёзда. Артём вздыхал, но с улыбкой распутывал гирлянды. Лена включила пластинку с советскими новогодними песнями. В воздухе пахло хвоей, мандаринами и счастьем.
Когда Артём, наконец, вставил вилку в розетку и разноцветные огоньки гирлянды вспыхнули, озаряя тёплым светом их лица, воцарилась мгновенная, завороженная тишина.
— Красиво, — прошептал Ваня.
— Как в самой настоящей сказке, — добавила Таня, прижимая к груди своего плюшевого оленя.
Лена поймала взгляд Артёма через комнату. В его глазах она увидела не усталость, а спокойную, глубокую радость и гордость. Они сделали это. И сделали это легко, почти изящно, потому что были слаженной командой. И в этой команде было место не только родительскому долгу, но и чему-то гораздо более важному.
В этот момент в общем семейном чате «Наша стая» пришло сообщение.
Бабушка Люда (мама Лены): Всем привет, мои хорошие! 🎄 У нас тут ёлка наряжена, сугробы по пояс, печка топится. Мужчины, дрова уже заготовили! ❄️ Так что предлагаю не мучиться в городе, а всей гурьбой, включая наших дорогих Алису и её молодого человека (если захотят, конечно!), приезжать к нам на всю новогоднюю неделю! Будем и ёлку жечь, и на санках кататься, и гуся запекать! 🦢 Кто как?
Лена и Артём переглянулись, и в их глазах вспыхнули одинаковые искорки — смесь паники и предвкушения. Неделя в деревне, со всеми бабушками, дедушками, гусями и вероятностью, что Таня устроит истерику из-за отсутствия вай-фая... Это был вызов нового уровня.
Секстинг после получения сообщения:
Артём (Лене, пока дети восхищались елкой): «Неделя в деревне. В одной комнате с тобой. Пока дети с бабушкой... У меня уже есть несколько идей, чем мы можем заняться, пока все будут спать».
Лена: «Надеюсь, в них есть старое бабушкино одеяло, мороз за окном и то, как ты шепчешь мне на ухо, когда боишься, что нас услышат».
Артём: «Обещаю тишину. Ну, почти. Только твои вздохи. И, возможно, скрип старой деревенской кровати. Я проверю её на прочность в первую же ночь».