— Что ты здесь делаешь?
— Я не могу с тобой говорить, когда я не одета!
— А… не одета, значит, — заключила синеглазая.
Карина, для которой потрясением обернулась девушка в душе, уже пришла в себя — Туман была человеком отходчивым — и пыталась сообразить, что светловолосая забыла в квартире у Глафиры. Поняв, что лучше обо всем спросить кареглазую, девушка хмыкнула в ответ на возмущенное лицо Кати, и собиралась было открыть дверь, да не тут-то было. Она отказывалась отпираться. Замок, как оказалось, работал лишь в одну сторону. Кара от досады пнула дверь.
— Мы заперты, — спокойно заключила девушка и облокотилась на дверь. — Теперь ждем, пока придет Глафира.
— Она в магазине… — робко ответила Катя, в голове просчитывая, за сколько шагов она сможет добыть себе хотя бы полотенце. — Слушай, дай мне полотенце хотя бы, пожалуйста.
Карина неторопливо повернула голову в сторону девушки. В голове уже начал рождаться коварный план, а на лице — играть улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Они же заперты с Катей, и никого, кто мог бы им помочь, рядом нет. Если Туман и так все спросит у Глафиры, то зачем безрассудно терять время, когда план можно воплощать в действие уже сейчас? Наоборот, это только на руку синеглазой. Взяв в одну руку полотенце, Карина картинно вздохнула и спросила:
— И что мне за это будет?
— Ну ты вообще! — начала Катя. — Я тут стою вся такая никакая, а ты вся вот такая, что не даешь мне полотенце!
Мозг Карины хотел сделать кульбит, но передумал. Когда человек отдается воле коварства, он мало обращает внимание на то, что его не волнует.
— Отдай полотенце, или я за себя не ручаюсь, — хрипло произнесла Катя, которая, не отрывая взгляда от девушки, следила за каждым движением Карины.
Она прекрасно понимала, что значит этот взгляд, хитрая улыбка и неторопливость в движениях. Самым ужасным для нее было то, что сама Катя безумно хотела этого. Если бы это было простое любопытство, она бы могла избежать всего, потому что на пути между ней и Кариной стал бы Арсений. Но теперь, сколько бы про себя девушка не повторяла его имя, все убеждения неумолимо рушились — желание уже ничем невозможно было остановить.
Поэтому Катя предприняла то, что посчитала необходимым в данной ситуации. Направив душ на Кару, она упрямо посмотрела на нее. Карина, понявшая, что сейчас произойдет, угрожающе произнесла:
— Ты не посмеешь.
— Еще как посмею.
— Только попро…
Синеглазая не успела договорить, так как ей в лицо ударила упругая струя воды. Отплевываясь, и пытаясь смахнуть с себя воду, мотая головой из стороны в сторону, Карина постепенно приходила в ярость. Когда Туман залезла в ванную с явным намерением придушить Катю, светловолосая опять включила воду — на соседей, живущих снизу, было плевать.
Выхватив из рук девушки душ и кое-как выключив воду, очень медленно, с проскальзывающей угрозой, Карина вернула душ на место, а затем, выпрямившись перед Катей и нависнув над ней, так же не спеша двинулась навстречу. Отступать сероглазой было некуда и она, прислонившись к ледяной плитке спиной, тихо вскрикнула от неожиданного холода.
Сине-серые глаза, в которых вновь смеялся коварный дьявол, манили девушку. Она ощущала себя будто в тумане. Все вокруг исчезло, растворилось, потеряло четкие границы и, превратившись в явную размытость, уплыло на задний план. По острому лицу Карины то тут, то там стекали капельки воды. Прилипшие ко лбу мокрые пряди синеглазая небрежно откинула назад. Уперев одну ладонь в стенку, и тем самым лишив Катю возможности бежать, Туман медленно склонилась над своей жертвой.
— Боишься меня, — это был не вопрос, а утверждение, но светловолосая все равно упрямо замотала головой, скорее из вредности, чем по правде.
Чем ближе наклонялась Карина, тем меньше становилась амплитуда движений головы сероглазой. Катя, которая уже успела замерзнуть, теперь забыла о том, что холод сковывал ее конечности. Сейчас в целом мире для нее ничего и никого, кроме Карины, не существовало. Последний раз сознание обессиленным голосом крикнуло: «Арсений!..» Поднявшись на цыпочки, Катя хотела уже что-то предпринять, но тут хлопнула входная дверь — домой вернулась Глафира.
Наклонившись прямо к самому уху светловолосой, Карина шепотом, который заставил пробежаться по обнаженному телу девушки стадо мурашек, произнесла:
— Не думай, что ты спасена.
— Надо сказать, что мы… Карина!
Последнее было скорее выброшено с выдохом. Синеглазая, пользуясь тем, что сероглазая отвлеклась на звук захлопнувшейся двери, неожиданно прильнула губами к нежной шее, заставив Катю умереть, а затем вновь возродиться — так сильно было вмиг поглотившее ее чувство. Поднятые руки, которые должны были оттолкнуть Кару, наоборот, притянули ее к себе, заставив прижаться чуть ли не всем телом к обнаженной Кате. Одна рука была неосознанно запущена в волосы.