– И что она тебе про него сказала? – заинтересовалась Юлька.
– В том-то и дело, что ничего, – ответила Инна.
– Она не знала, откуда взялся алмаз?
Инна покачала головой:
– Нет, мне показалось, что она отлично знала, где добыт этот алмаз. Но по какой-то причине не захотела рассказать мне об этом. А вместо этого начала выпытывать, как мне в руки попал этот камень.
– И ты?..
– Ничего я ей не сказала. С какой стати, если она мне тоже не желала говорить, где добыт алмаз. Это разозлило Анну Родионовну до такой степени, что она выгнала меня из своей комнаты. Она вообще с той минуты, как увидела алмаз и записку, вела себя странно. Вся покраснела, потом побледнела, потом прицепилась ко мне, откуда у меня алмаз и записка. В общем, я так поняла, что и записка, и алмаз ей хорошо знакомы и чем-то неприятны...
– А наутро после вашего разговора старушку находят мертвой в постели, – закончила Юля. – Может быть, она так разволновалась после вашего разговора, что ночью ее хватил удар?
– Если бы, – протянула Инна. – Я была бы рада.
– Рада? – удивилась Юля, никогда не подозревавшая за Инной такого цинизма.
– Ну, не рада. Но боюсь, что дела у нас с тобой обстоят гораздо хуже. Бабку убили.
– Почему ты так считаешь? – спросила Юля.
– Потому что не верю в случайности, – сказала Инна. – И пока они тут все носятся с врачами, нужно осмотреть комнату бабки. Может быть, там мы наткнемся на какую-нибудь деталь, которая поможет нам в нашем дальнейшем расследовании. И подскажет, кто заходил последним в комнату Анны Родионовны.
– Знаешь, мне уже не хочется дальше вести это расследование, – призналась Юля. – Да, честно говоря, никогда и не хотелось. Я думала, что мы летим в Якутию, чтобы сохранить свои жизни. Но не успели мы прилететь, как пожалуйста, бац – и труп!
– Но это еще не все, – еще более мрачным голосом сказала Инна.
– Что еще? – спросила Юлька.
– После разговора с Анной Родионовной я все думала, что не так сказала. Прикидывала, как бы мне все-таки выведать у бабки, где мог быть добыт этот алмаз. И поэтому никак не могла уснуть. И еще пельмени эти. Они тоже мне уснуть не давали.
– Ну и? Что ты надумала?
– Провалявшись с час, я не выдержала и снова пошла к бабке. Но не дошла. Меня опередили. Передо мной в ее комнату скользнул какой-то мужчина.
– О господи! – выдохнула Юлька.
– И кто это был?
– Говорю же тебе, мужчина. Лица его я не видела. Но это был никак не Виталий Олегович и не Леша. То есть ростом он был с Лешу. Но фигура у него была худощавая и слегка сутулая. Тогда я подумала, что раз он идет ночью к Анне Родионовне, то это ее любовник. Тем более что из комнаты послышалась какая-то возня и заскрипели пружины кровати.
– И ты стыдливо удалилась?
– Да, я ушла, чтобы не мешать им, – кивнула Инна. – А теперь я думаю, что это был вовсе не любовник, а убийца. И выходит, что я могла помешать ему и спасти Анну Родионовну. Но я, дура сексуально озабоченная, убийце не помешала!
– Ты же не могла знать точно, что это убийца! – попыталась утешить Юлька подругу. – А старуха в свои почти семьдесят выглядела едва ли на пятьдесят с лишком. Да я чуть не упала, когда Варвара сейчас сказала, что ей шестьдесят семь. Думала, гораздо меньше. И еще удивлялась, как это у нее такой взрослый сын. И такая бодрая бабка вполне могла иметь любовника. Я на твоем месте тоже бы подумала, что к ней любовник среди ночи крадется.
Инна после слов подруги немного утешилась. А Юля, чтобы закрепить достигнутый результат, добавила:
– И потом, как знать, может быть, любовник Анны Родионовны и оказался ее убийцей. Невольным, разумеется.
– Что ты имеешь в виду? – вновь дрогнувшим голосом спросила у нее Инна.
– Ну, возраст все-таки у Анны Родионовны был почтенный. Вот она на пике удовольствия и скончалась.
– Фу, какая гадость! – поморщилась Инна.
– А что, у Маришиной бабушки была похожая история. Пришел к ним в гости старичок. То есть не к ним, а к Маришиной бабушке. Но суть не в этом. Пришел, все как полагается, с тортиком, с букетом. Попил чаю, потом еще чашечку попил, а потом бац мордой в тарелку. И умер!
– И что?
– А бабушку потом по инстанциям затаскали. Старичок-то оказался полковником КГБ в отставке. Бабушку заподозрили, что она его специально к себе заманила и чаем своим отравила. Так ей прямо и сказали. Оскорбили бедную, она потом до самой смерти никого из кавалеров к себе домой не приглашала и чаем не поила. Так на нее эта история подействовала.
– Хватит чушь нести! – возмутилась Инна. – При чем тут чай!
– Так я эту историю к тому вспомнила, – заторопилась Юлька, – что там кавалер даже к делу приступить не успел. Только еще чай пил.
– Видимо, разволновался, предвкушая, – сказала Инна.
– Вот, вот! – поддержала ее Юля. – И все, уже готов был. А тут все-таки кроватью, ты говоришь, скрипели.
– Ладно, как бы то ни было, а для начала нужно установить, был ли вообще у бабки любовник, – сказала Инна. – Или мы с тобой все это придумали.
– А у кого мы будем узнавать, был ли у Анны Родионовны любовник? – спросила Юля. – К ее сыну с таким вопросом не полезешь.
– Можно будет спросить у Лиды, – сказала Инна. – Потом, когда она немного успокоится.
– А пока пошли осмотрим комнату Анны Родионовны. Может быть, у нее сейчас никого нет, – шепотом сказала Юля.
И подруги начали красться по коридору. Комната усопшей находилась всего через две комнаты от Юлиной. И, по счастью, когда подруги ее достигли, у Анны Родионовны визитеров не было. Варвара оживленно обсуждала что-то по телефону, одновременно делая указания Лиде. Врач еще не явился. А Виталий и Леша задерживались на прииске и подругам тоже помешать не могли.
– Где искать в первую очередь? – спросила Юля.
– В тумбочке, – шепотом посоветовала ей Инна. – А я посмотрю в других подозрительных местах.
Юля послушно выдвинула первый ящик из тумбочки и обнаружила там богатейшие залежи женских любовных романов в ярких бумажных переплетах. Больше в ящичке ничего не было. Во втором ящичке лежали всякие дамские штучки. Пудреницы, зеркальца, расчески, тушь, помада. Все отличного качества и явно новое. В третьем, нижнем и самом просторном, отделении Юля нашла стопку пожелтевших от времени писем, перевязанных тем не менее алой ленточкой. Кроме них, тут стояла небольшая шкатулочка.
– Идут! – прошептала Инна. – Сматываемся.
И подруги выскользнули из комнаты Анны Родионовны, в последнюю минуту разминувшись с Виталием, спешившим к своей матери. Мужчина был в таком состоянии, что даже не обратил внимания на девушек. А также на то, что Юля тщетно пытается что-то спрятать у себя за спиной.
– Что там у тебя? – спросила Инна, когда опасность миновала и они оказались снова в Юлиной комнате.
– Не знаю, – призналась Юлька.
– А зачем взяла?
– Потому и взяла, что не поняла, что это такое, – объяснила ей Юля.
И она показала стопку писем и шкатулку.
– А что тебе удалось найти? – спросила она у Инны.
Инна торжествующе вытащила потрепанную записную книжку, у которой даже переплета не было. И следом за ней извлекла еще одну записную книжку, но только совсем новую, в блестящем кожаном переплете с костяными уголками и завитушками. И подруги склонились над обеими Инниными находками.
Уже через несколько минут им стало ясно, что обе записные книжки принадлежали одному и тому же лицу. Скорей всего, покойной Анне Родионовне. В старой записной книжке почти не осталось чистого места. Все ее страницы покрывала сплошная путаница из букв и цифр. Кроме того, многие страницы пострадали от капель воды, и все были испещрены жирными пятнами. Так что подругам пришлось бы здорово потрудиться, если бы Анна Родионовна не сделала это за них, переписав незадолго до своей смерти все необходимые ей телефоны в новую записную книжку.
– Мужских имен в новой записной книжке не так много, – сказала Инна. – Всего три. В старой записной книжке их гораздо больше.