В ее руках оказался свернутый в несколько раз тетрадный лист, на котором незнакомым почерком было написано:
«Не спите сегодня ночью. Кащей».
– Что это за издевательство? – взвыла Юлька. – Мало того, что нас держат в этой камере совершенно ни за что, так еще и пугать вздумали. Что это еще за Кащей такой образовался? И почему мы не должны ночью спать?
– Ну, это как раз ясно, – сказала Инна. – Спать мы не должны, потому что этот Кащей, кем бы он там ни был, собирается пожаловать к нам сегодня ночью в гости.
– Этого еще не хватало! – снова возмутилась Юлька. – Ты, Инна, конечно, как знаешь, а я по ночам каких-то там Кащеев принимать не согласна! Откуда мне знать, что у него на уме?
– А разве у нас есть выбор? – спросила у нее Инна.
– Конечно, – утвердительно кивнула Юля. – Показать эту записку ментам. Пусть предпримут меры для нашей безопасности. Переведут в другую камеру, например.
– Ну посуди сама, – не согласилась с подругой Инна, – если бы этот Кащей хотел причинить нам зло, стал бы он заранее предупреждать нас о своем визите запиской?
Юля подумала и пришла к выводу, что, скорее всего, нет.
– К тому же если нам этот Кащей не понравится, то вызвать ментов на подмогу мы всегда успеем, – убеждала ее Инна.
В конце концов ей все же удалось убедить Юлю не предпринимать пока никаких шагов. И просто ждать ночи.
В доме Виталия Олеговича по-прежнему царила тревога. Виталий Олегович расхаживал по комнатам, заложив руки за спину, что свидетельствовало о его большом волнении.
– Мне кажется, что все должно пройти гладко, – уговаривал он сам себя.
– Все зависит от того, что ему успела наплести твоя мать, – сказала Варвара Бальзаковна.
– Дорогая, она ничего не успела ему рассказать. Я же заблокировал в домашнем телефоне межгород. Еще две недели назад.
– Ты мой умница! – рассмеялась Варвара Бальзаковна. – Всегда обо всем подумаешь. За это я тебя и люблю.
– Да, всегда мне приходится думать за всех. Варвара, ну что ты на меня смотришь? Почему ты сразу же после смерти матери не обыскала ее проклятую шкатулку?
– Я же тебе сто раз объясняла, что мне было не до того, – ответила жена. – А когда я в нее заглянула, там было уже пусто. Я же тебе сто раз это повторяла.
– А теперь мы не знаем, в чьих руках находятся бумаги, – раздраженно ответил Виталий.
– И все-таки, зачем тебе ее бумаги? – спросила у мужа Варвара Бальзаковна. – Ты и без бумаг являешься наследником своей матери. Ты же ее сын.
– Сын, конечно, сын, – кивнул Виталий Олегович. – И у нас на руках завещание, где она все свое имущество оставляет мне. Может быть, ты и права. И я действительно зря волнуюсь. Только почему-то я никак не нахожу себе места.
– Будешь осторожен, и у тебя все получится отлично, – заверила его жена. – А в случае чего мы с Лешей тебя подстрахуем.
– Больше всего меня беспокоит охрана, – признался жене Виталий Олегович. – А ну как не удастся убедить этих парней, что все произошедшее просто несчастный случай? И еще эти девчонки! Зачем Кнутову понадобилось их сажать за решетку? Неужели он и в самом деле думает, что они могли убить мою мать и ее любовника?
– Не беспокойся, с девочками тоже все уладится, – сказала жена, беря Виталия Олеговича за руку. – Не будет же Кнутов всю жизнь держать их за решеткой. Рано или поздно он их выпустит.
– Ох, душенька, одна ты у меня осталась! – вздохнул Виталий Олегович. – И зачем моей матери понадобилось на старости лет все менять?
– Этого мы никогда не узнаем, дорогой, – сказала Варвара Бальзаковна, нежно прижимая к себе голову мужа.
В самый темный час ночи три пары глаз неотрывно следили за светлым ликом луны, ожидая того момента, когда она скроется за очередной тучей. Туча заставляла себя ждать, и трое мужчин нервничали.
– Как бы нам не опоздать, – пробормотал один из них.
Наконец долгожданная туча закрыла луну, и в тот же момент тихо щелкнул и погас фонарь, освещавший стену дома. От нее немедленно отделились три темные фигуры и, крадучись, двинулись к зданию районного отделения милиции, которое в данный момент было погружено в сонное оцепенение. Поэтому никто не заметил, как свистнула веревка и тяжелый крюк вцепился в зарешеченное окно на втором этаже.
Тут же к веревке подошли три фигуры. Эти трое и были: Крученый, Кащей и Бритый. А стена, которую им предстояло штурмовать, вела прямо к окошку камеры Инны с Юлей. Всю нужную информацию Крученый собрал по крохам, болтаясь целый день возле отделения. Теперь троице предстояло убрать решетку, выкрасть своих подруг и смыться незамеченными.
– Надеюсь, нам не придется будить девчонок, – сказал Крученый. – А то я знаю Инну, как заснет, вечно не добудишься.
Бритый от неожиданности выронил из рук конец веревки.
– Откуда тебе-то это известно? – ревниво спросил он у приятеля.
– Потом, потом отношения выяснять будете! – зашептал Кащей. – Сейчас держи веревку. Я полез.
И он в самом деле начал ловко, словно всю жизнь только этим и занимался, карабкаться вверх. Достигнув цели, он увидел двух девушек, которые, раскрыв рты, испуганно таращились на него.
– Привет! – радостно улыбнулся им Кащей.
Девушки не реагировали. Похоже, они впали в ступор.
– Я Кащей, – представился тот, все еще балансируя в воздухе на веревке.
После этого случилось то, чего Кащей никак не ожидал. Одна из девушек широко открыла рот, явно готовясь заорать, а вторая кинулась на нее, чтобы заткнуть источник звука. Видя, что происходит нечто незапланированное, Кащей скользнул по веревке вниз.
– Похоже, они меня испугались, – сказал он.
– А что ты написал им в записке? – спросил Бритый.
– Не спите, мол, я приду к вам сегодня ночью, – пожал плечами Кащей.
– А подписался как? – спросил у него Бритый и, не дожидаясь ответа, обвязал себя за пояс ремнем, закрепленным на веревке с помощью двух карабинов, и начал карабкаться по ней вверх.
Это у него выходило гораздо медленней, чем у Кащея. Но в конце концов он все-таки достиг вожделенного окошка.
– Инна, – шепотом позвал он. – Ты здесь?
Инна с Юлькой, которые еще толком не отошли после пережитого ужаса, когда в окне их камеры внезапно в ночи возник череп, туго обтянутый кожей, и, приветливо улыбаясь, сообщил им, что он и есть Кащей. Теперь, услышав знакомый голос Бритого, девушки лишь вздрогнули и не отозвались.
– Это нечистая сила нас дурачит! – прошептала Инна. – Сначала Кащей в окно влезть пытался. А теперь вот голосом Бритого нас прельщают. Юля, сиди тихо, может быть, им надоест, и они уйдут.
Но голос, так похожий на голос Бритого, не унимался и продолжал звать Инну, называя ее всякими ласковыми прозвищами.
– Так я долго не выдержу, – прошептала Инна. – Меня давно никто так не называл. Сейчас поддамся чарам.
– Юлька, ты тоже здесь? – спросил тем временем Бритый. – Девчонки, не бойтесь. Я на вас не сержусь. Сейчас я выну решетку и спасу вас.
– Этого еще не хватало, – перепугалась Юлька. – Он и про меня знает.
Но все же она осторожно выглянула из того угла камеры, куда они с Инной забились. И удивленно воскликнула:
– Инна, это и в самом деле твой муж!
– Не пори ерунды, – с досадой отозвалась Инна. – Откуда ему тут взяться?
– А ты посмотри.
Инна выглянула и убедилась, что человек, который чем-то капал на прутья решетки, как две капли воды похож на ее родного мужа. Железные прутья при этом тихо шипели, и от них шел сизый и довольно едкий дымок.
– Бритый, это ты? – спросила Инна.
– Понятное дело, я, – с некоторым раздражением отозвался Бритый. – Кому еще могло понадобиться вас спасать? Вылезайте, да живо давайте.
С этими словами он неожиданно легко выдернул решетку, привязал к ней запасную веревку и осторожно спустил решетку вниз. Все это он проделал совершенно бесшумно.
– Девочки, идите сюда, – снова позвал он подруг.
Отбросившие всякий страх девушки подошли к проему.
– Прыгайте, – велел им Бритый, показывая вниз.