- Что вам угодно, господин Зарецкий? – как можно более пренебрежительнее спросил я.
- Руслан, мне все как обычно. Если хочешь жить спокойно, нужно делиться, - с ехидством ответил Зарецкий, а мне хотелось его убить. Эта тварь, брала у меня почти половину прибыли, когда у меня был небольшой бизнес. Потом он исчез из города на несколько лет, за которые я оброс связями. И теперь явился и требует свою долю.
- Не думаю. – спокойно отозвался я.
- Руслан, а ты не думай. Ты же понимаешь, что со мной тебе не тягаться. К тому же, раньше мы как-то прекрасно сработались. Я тебе защиту, ты мне за это компенсацию. – смотрю на эту тварь и думаю, как же у него все просто. Ладно раньше, когда действительно деваться не куда было, но теперь у меня есть отличные партнеры по бизнесу, с которыми все четко.
- Господин Зарецкий, вы услышали мой ответ. Не знаю, где вы пропадали столько лет, но мы сейчас не в 90-х и даже не 00-х. Спешу вас расстроить, но сейчас защиту можно получить вполне законным путем. Не советую вам, что-либо предпринимать в мою сторону. Возможно, вас ждет сюрприз. – спокойно ответил я и почувствовал яд облегчения, смотря на его перекосившее лицо.
- Ты прав, мы живем не в 90-х и даже не 00-х, но и я могу удивить тебя. Не прощаюсь. – спокойно сказал он, быстро поднялся и ушел.
Я смотрел, как его авто отъезжало от моего дома и чувствовал, как сатанею. Смел угрожать мне. Кто он такой вообще. Авторитет, блять. Я уже не тот молодой запуганный парень, незнающий как с такими дядями разговаривать. Хуй ему, а не прибыль с моего бизнеса. Разорюсь, но и рубля не дам. Нужно что-то делать с ним. Прижать как-то, чтобы даже в мою сторону не смотрел. Достал телефон и нашел нужный контакт.
- Слушаю, - ответил Помойников.
- Федь, Зарецкий заявился. Долю требует. Я, конечно, понимаю, что он не имеет сейчас особого влияния на меня, но подставы разного рода может устроить. Нужно встретиться с Алексеевым и заручиться его поддержкой. Что думаешь? – спросил друга.
- Рус, у нас все юридически чисто. Партнеры по бизнесу такие акулы, что самому страшно. Он и пикнуть не успеет, как его опустят. – успокаивал меня Помойников.
- За это я вообще не переживаю. Я боюсь за одного человека. Не хочу, чтобы с ней что-либо случилось… - сжал руки в кулаки, как только представил, что с моей девочкой могут что-то сделать.
- Тетку твою никто не тронет. Как только он свое хлебало откроет, его сразу же заткнут. – блять, я и забыл, что у меня два близких человека. Хорошо хоть моя тетя не знает, как выглядит Света.
- Я не только за нее переживаю, - ответил я.
- За кого?
- За свою девушку. Не хочу, чтобы он что-либо сделал. Блять, убью падлу.
- Рус, охрану ей приставь. Я подумаю, что можно сделать, чтобы у него и мысли не возникало пойти против тебя. Ему просто нужно доходчиво объяснить, что будет если он что-то предпримет. Необходима повторная встреча. Ты прав – нужен Алексеев. Я свяжусь с ним и договорюсь о встрече с Зарецким. Нужно уже решить этот вопрос. – твердо сказал друг.
- И как можно скорее…
- Принято, - и отключился.
Я сел на кресло и развернулся к окну. За окном уже стемнело, и было видно только звездное небо. Задумался. Зарецкий угроз на ветер не бросает. Нужно прижать суку, а лучше убить. Если он хоть что-то сделает в строну моих близких – я его убью. Мне все равно, что потом будет со мной, но жить он не будет. Моя девочка боится его. Я видел страх в ее глазах, когда она смотрела на него. И этот обморок на вечере. Одни тайны, блять. Что-то здесь не так. Завтра устрою нам со Светой выходной, свожу ее в очень красивое место. Побудем вместе, возможно, она немного раскроется мне. Хочу все знать о ней. Хочу, чтобы она сама мне все рассказала.
Смотрю на часы, уже половина десятого. Интересно, что делает моя кошка. Выхожу из кабинета и слышу, что где-то музыка играет. Прислушиваюсь. Определенно музыка доносится с кухни. Подхожу к двери и открываю ее. Замираю на пороге от увиденной картины. Боря танцует с моей кошкой и они меня даже не замечают. Из приемника льется медленная композиция, а Борька лапает мою девочку. Это, блять, наказание за что-то? Уже второй мужик позволяет себе лишнее. Нахожусь в какой-то прострации, поэтому просто смотрю на них.