Смерть без разбора расставляет сети,
И все ж я не устану говорить:
«Пусть никогда не умирают дети!»
Не распуститься дереву опять,
Которому зимой весна не снится,
О невозможном если не мечтать,
То вряд ли и возможное свершится!
Я мир воспринимаю без прикрас,
И жизнь не в розовом я вижу свете,
И все-таки кричу в сто первый раз:
«Пусть никогда не умирают дети!»
Он замолкает, и мы еще несколько минут наслаждаемся этой печальной тишиной. Я смотрю на всю эту тихую красоту и в душе поселяется злость. Злость на тех мразей, которые могут обидеть слабого. Злость на несправедливость в этой жизни. Злость на моего личного монстра, который оборвал мое детство в двенадцать лет. Впервые в жизни, мне захотелось вспомнить его. Впервые в жизни, мне захотелось отомстить. Ведь наверняка я не единственная, с которой он позволил себе...так поступить. Возможно многих он вообще убивал. Не знаю почему, но именно после рассказа Руслана, в моей голове поселилась мысль о мести.
- Кошка, ты сейчас проколешь мне кожу до крови. Может, вытащишь свои ногти из моих рук, - я с удивлением обнаружила, что я схватила Руслана за руки, переплетенные у меня под грудью, и вонзила в них ногти.
- Ой, прости. Просто тяжелая история, - оправдывалась я.
- Ладно, пойдем уже, разложим плед и поедим, - говорит он, а я выдыхаю.
Я была рада, что он оторвал меня от грустных мыслей. Мы расположились под одним из деревьев, хотя Руслан предложил сесть ближе к пруду в цветах, но мне не хотелось портить красоту, и я уговорила его расположится под ивой. Руслан выкладывал различные контейнеры с едой, а я аккуратно раскладывала еду на пластиковые тарелки. Вдруг, последнее, что он вынул из пакета - это детский альбом для рисования и цветные карандаши. Я в недоумении взглянула на него.
- Представляешь, у продавщицы не было сдачи, и она предложила купить что-нибудь на кассе. Схватил, что первое попалось на глаза, - абсолютно спокойно ответил Руслан.
Я смотрела на альбом и руки сами потянулись к нему. Взяв его в руки, я перевела взгляд на пруд, борясь с диким желанием запечатлеть эту тихую грустную "память любви" на бумагу. Попыталась успокоиться и резко отложила альбом в сторону, увидев, как Руслан внимательно на меня смотрит. Вздохнув продолжила раскладывать еду по тарелкам. После сытного обеда Руслан открыл бутылку вина и хотел налить мне его в хилинький пластиковый стаканчик. Я отобрала у него бутылку и сделала глоток.
- Это неприлично, - хмыкнув, сказал он.
- Ну, я не очень приличная девушка, - заключила я. – Тебе все равно нельзя, поэтому мои бактерии не попадут к тебе в организм.
- Я готов потерпеть твои бактерии у себя в организме, - голосом обольстителя сказал он и усмехнулся. В его темных глазах вспыхнул огонек и так, как мы были одни здесь, я предполагала, чем это может закончиться.
- Нету-нет. Я не могу позволить тебе заразиться, лучше скажи: зачем ты привез меня сюда?
- Хотел показать тебе это место. Оно много значит для меня, и ты первая, которая удостоилась чести здесь побывать, - умно заключил он.
- Мне кажется, или после слов «удостоилась чести» я должна кинуться к тебе в ноги и целовать твои подошвы, - усмехнулась я.
- Нет, лучше кинься мне в объятия, и я буду доволен, - спокойно проговорил он.
Вот вроде бы я должна возбухать, но мне почему-то захотелось именно того, что он предложил, поэтому я так и сделала. Отставила бутылку в сторону и кинулась к нему в объятия. Он засмеялся и прижал меня к себе, но больше ничего не предпринимал. Просто поглаживал меня по спине и шевелил своим дыханием мои волосы на макушке. Мне было так хорошо, что даже страшно. Со мной не может быть так. Это какой-то абсурд. Но сегодня я решила отбросить все свои страхи и просто побыть слабой женщиной. Хотя бы день почувствовать себя счастливой. Пусть даже завтра все опять полетит к чертям, я хочу запомнить этот день. День, когда я была по-настоящему живой.
- Сегодня ровно 22 года со дня их смерти. - неожиданно начинает он, а я замираю в его объятиях. Он сильнее прижимает меня к себе и трется носом об мою макушку. Я ничего не говорю, просто жду продолжения. – У меня были потрясающие родители. Моя мама – это оплот порядочности, а отец – строгий, но справедливый. Родители мало уделяли мне внимания, всегда были очень заняты бизнесом, и поэтому меня с десяти лет отправляли в этот спортивный лагерь, почти на все лето. Я был настолько счастлив, когда наступал родительский день потому, что в этот день все их внимание принадлежало мне. Весь этот день мы проводили здесь на пруду и еще в мой день рождения сюда приезжали, поэтому это место стало для меня местом счастья, местом, где я не одинок. – он прерывается и хмыкает. – Странно да? Место скорби для одного, стало местом счастья для другого. А потом они ушли, и я остался один. – горько закончил он.