Включаю радио, чтобы хоть немного забыться. Из него полилась песня Высоцкого - что-то про любовь. Никогда не любила Высоцкого, а может просто не слушала и сначала думала переключить ее, но что-то меня остановило, и я прибавила громкость…
Куплет:
Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась Любовь –
И растворилась в воздухе до срока,
А сроков было – сорок сроков…
И чудаки - еще такие есть –
Вдыхают полной грудью эту смесь,
И ни наград не ждут, ни наказанья, -
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же – неровного – дыханья.
Припев:
Я поля влюбленным постелю –
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу, и значит – я люблю!
Я люблю, и значит – я живу….
Взвыла…Из моей груди вырвался какой-то непонятный рев, а из глаз потекли слезы. Да, чтож так больно! Он же ублюдок, растоптавший меня. Мне бы радоваться, что вырвалась, а я размазываю сопли по лицу. Он ударил, унизил, уничтожил меня, а я люблю... Кажется, еще сильнее, чем когда все было относительно хорошо. Я его уже простила…он унизил…а я простила…это и есть любовь? Тебе делают больно, а ты прощаешь…просто потому, что дышать без него больно…а мне больно…мне так больно без тебя Руслан…И во всем этом виновата только я…
Глава 9
Руслан
Башка раскалывается, и я с нечеловеческим усилием пытаюсь разлепить глаза. Открываю глаза, фокусирую взгляд и упираюсь в красный потолок. Сглатываю. Во рту сухо и дико хочется пить. Поворачиваю голову в бок и натыкаюсь на голое тело. Рядом со мной спит какая-то силиконовая кукла. Пытаюсь восстановить в памяти вчерашний день. И опять эта чертова боль в области груди.
Не знаю, как я дожил до воскресенья, но с утра я уехал из дома. Мне хотелось зайти в ее комнату, но я не смог. Быстро прошел мимо. Наказал своим людям накормить ее. Поругался с Борисом. Он решил почитать мне нотации по поводу моего поведения в отношении Светы. Чуть не разнес ему голову. Потом быстро ушел. Запрыгнул в авто и уехал прочь. Позвонил Помойникову, и мы с ним провели весь день в казино. Пили, играли и трахали баб. За что я его люблю, так это за то, что не задает лишних вопросов. Весь день пытался забыться, но она не выходила из моей головы. Везде, блять, она. Под конец наших посиделок мой пьяный мозг решил: что надо взять трех шлюх и показать Свете, как я их буду трахать. Вернулся домой и сразу направился к ней. Она, свернувшись калачиком, лежала на кровати. Мне до боли в груди хотелось подойти и обнять ее. Ели сдержал себя от этого порыва, заставляя вспомнить – кто она. Швырнул ей в лицо дешевую вульгарную сорочку, которую недавно снимал с какой-то шлюхи, и кинул ей в лицо. Приказал спуститься вниз. И она пришла. Именно в тот момент, когда очередная шлюха делала мне минет. Я почувствовал, как она застыла. Потом перевел взгляд на нее, и увидел боль в ее глазах. Мне понравилась ее боль. Мне хотелось еще. Указал ей сесть на стул, и понаблюдать за мной, а она лишь сказала, что я ее недостоин. Сорвался. Подлетел к ней и поцеловал. Чуть ни сдох от переполняющих меня чувств. Ее губы, ее аромат тут же проникли в мои легкие, заполняя все вокруг. Не смог бы сдержаться и изнасиловал бы ее прямо в гостиной. Поэтому оттолкнул и приказал своему человеку отвести ее наверх. Она рванула от меня так, словно убегала от монстра, чудовища, который разрушил ее жизнь. Тварь, какая же она тварь. Я для нее чудовище. Ненавидел ее в тот момент. Опять сорвался. Приказал Гене везти нас назад в казино. Нажрался в дрова и, по-видимому, остался тут на ночь.
Пытаюсь подняться, но голова такая тяжелая, что мне не удается сделать это с первого раза. Вдруг слышу где-то трезвонит телефон. Пытаюсь оглядеться, ища его глазами. Звук идет из-под кровати. Нагибаюсь, достаю телефон.
- Да, Гена... - еле выговариваю я.
- Руслан Викторович... - бегло начинает он. – Дело в том, что вашей...Светланы Владимировны...ее нет нигде. Я звонил вам уже несколько раз...но...