- Руслан Викторович, проснитесь... – открываю глаза и натыкаюсь на Гену. – Там к вам человек приехал. Ждет в кабинете.
Киваю и поднимаюсь с кровати.
- Распорядись подать нам кофе в кабинет, - говорю своему охраннику.
Тот кивает и уходит прочь.
- Костя, здравствуй, - говорю я другу и протягиваю ему руку. – Давай присядем.
Мы садимся друг напротив друга и нам сразу подают кофе. Я распоряжаюсь, чтобы нас не отвлекали, пока мы разговариваем.
Я рассказываю Константину, что произошло. Знаю, что Косте нужны детали и если это поможет, я готов на все.
Он отпивает кофе и задумывается на мгновение.
- Мне нужно посмотреть ее комнату. Для начала...
- Да, конечно, - говорю я и приглашаю его пройти в комнату.
Мы заходим в комнату. Я остаюсь у входа, а вот друг проходит внутрь и осматривается. Поднимает ножницы, валяющиеся на полу и зависает, очень пристально разглядывая их. Потом подходит к окну и выглядывает из него.
- Определенно, был прыжок. – начинает он. – Смотри, - говорит он и я подхожу к нему.
- Кусты немного смяты, но...ее кто-то ловил. – я слушаю его, не смея перебить.
- Прямо под окном у тебя асфальт. Значит она оттолкнулась, прежде чем прыгнуть. И если бы она просто прыгнула в кусты, то переломала бы себе ноги и кусты тоже были бы сильно помяты. А так, кажется, как будто ее кто-то поймал и сразу спрятал в кустах. Я велю своим ребятам, начать поиски. Они профессионалы. Нужно выяснить куда они направились. Под словом они – я подразумеваю Светлану и еще кого-то. – умно заключает он. Потом дает распоряжение своим людям, и они начинают поиски.
Все это время - я молчу. Мне так плохо, что слова никак не могут сложиться в предложения. Костик все понимает без слов и сам раздает всем указания — что делать.
- Камеры? – вдруг спрашивает он.
- Разбиты... - еле выговариваю я.
- Есть предположения – кто мог ей помочь?
- Его уже ищут.
Костик кивает и вдруг выдает:
- Руслан, ты сможешь сейчас воспринять информацию по поводу Светланы?
- Смогу. Я должен все про нее знать. – твердо говорю ему и приглашаю пройти в кабинет.
Мы проходим в кабинет и друг сразу хватается за чашку с остывшим кофе.
- Я распоряжусь принести новый, - говорю я, но друг меня перебивает.
- Не надо. Много кофеина – вредно. – говорит он и замолкает на мгновение. Потом переводит взгляд на меня и задумывается.
- Костя, прошу, не томи. Начинай уже. Мне уже все равно что ты скажешь. Я все равно не отпущу ее. Просто мне нужно знать все...до конца...понимаешь? – с нетерпением произношу я.
- Главные аспекты – ты знаешь. Здесь нечего добавить. Начну с того, что Светлана в двенадцать лет проходила курс лечения у психолога. – он замолкает и опять отпивает остывший кофе. – Не буду рассказывать как я все узнал. Скажу сразу, что это досконально проверенная информация. Так что неверие – сразу убирай. И держи себя в руках. – я киваю и, отпив еще один глоток, Константин продолжает.
- В двенадцать лет, девочке Свете был поставлен диагноз — Диссоциация (ощущение отчужденности от самого себя) — самый распространенный защитный механизм, с помощью которого психика пытается оградить себя от травмы, вызванной сексуальным насилием. Разум словно сбегает из тела в ситуациях экстремального стресса, ощущения бессилия, сильной боли и страданий. – он замолкает, а я не могу поверить в это. Какое к черту сексуальное насилие?
- Что? Что ты такое говоришь? – раздраженно говорю другу, поднимаясь с кресла.
- Сядь на место. – грозно говорит он. – Или я прекращаю все и верну тебе деньги.
Глубоко вздыхаю и подчиняюсь.
- По всем заключением врачей...Светлана подверглась сексуальному насилию. Если не считать физических увечий, которым она тоже подвергалась. Ее нашли на обочине на трассе. Насильника не удалось найти. Пытались составить фоторобот, но Светлана не могла его описать. В своей голове, она рисовала его лохматым ужасным чудовищем. Она из детдома и поэтому, не стали раздувать это дело. Как это так, не уследили за ребенком в государственном учреждении. Кто-то дал денег кому-надо и закрыли дело, за недостаточностью улик. Я не смог выяснить, кто. Видимо, человек связанный с властью или с криминалом. Может, это и есть насильник. Я, пока, не нашел его. – раздраженно бросил друг. А я почувствовал себя бессильным. Мою девочку изнасиловали, а я не знал – прицепился к чертову художнику. Как ей удалось пережить это. Сжал кулаки. Найду падаль и убью, если еще жив. Господи, прости. Какой-же я мудак. Что же я наделал...
Поднялся, жестом показывая другу, чтобы не дергался. Подошел к бару и открыл вискарь. Опрокинул в себя.