— Что же мы будем делать? — улыбнулся Андрей. Лицо у него еще не отошедшее, но уже нет в нем вчерашней землистости. Гладко выбрит и в свежей рубашке, ежастые волосы будто устали голосовать, поулеглись, и прическа получилась даже фасонистой.
— Ну-у!.. Пока туда-сюда, съездим вот на рекогносцировку, потом перебазируемся, сходим в учебный маршрут, как и положено при новом составе партии и на новом планшете… а там и воды поубавится. — Роман улыбался тоже.
— Вот бы и подождать недельку с бурением. Что толку все равно в этих скважинах.
— Толку? Не скажи-ите… Это вы по его документации, — насмешливо кивнул Роман в сторону Славки, — сделали такой вывод? — Он легко засмеялся, и техник Вихров, на удивление, тотчас поддержал этот смех и раскатился тем дробным хихиканьем, которое говорит, что человек не только не обиделся — он, напротив, смеется сам над собой, потому что это просто смешно, и не более того. — Собственно говоря, — продолжал Роман, — я потому и не заставлял его делать описание образцов, что сам хотел подзаняться этим. Главное — точно проставить интервал отбора пробы. А уж описать породы и составить затем геологический разрез, сами понимаете, одно удовольствие… Так что всесторонний анализ этих скважин еще только предстоит сделать.
Костя-музыкант выудил грязно-слипшуюся этикетку из последнего мешочка и, разложив образцы прямо на полу в соответствии с обозначениями глубин, напряженно уставился на Званцева — ждал, что тот ответит начальнику отряда, так ловко, на глазах у всех, вышедшему сухим из воды. Костя не знал еще, как это объяснить, но сторону нового геолога он принял безоговорочно, хотя и Лилявский был для него тоже новым человеком.
— Тут вот еще что, — как бы подсказал он Андрею, — приказ о снятии станка ручного бурения, кажется, уже получен. На доске объявления его нет, но когда мы со Славкой переставляли стол в коттедже у Евгения Ивановича, я его видел… — Костя смутился. — Совершенно случайно обратил внимание, потому что Уваркин был расстроен чем-то, и я подумал, может, из-за этой бумажки, что лежит на столе.
— Такого приказа нет, — вдруг твердо заявил Пашка, а Роман, неожиданно для самого себя, поддакнул тоже:
— Ты не туда смотрел, милый, и вообще это дурная привычка — заглядывать в чужие бумаги.
— Вот я, например, — сказал Славка, — ничего такого не видел.
— Ну как же ты можешь так говорить?!
— Могу, раз говорю. А ты на меня не кричи, никто тебе не давал права так разговаривать с итээром. — Славка преданно смотрел на Лилявского, но тот досадливо поморщился. «Что это на меня нашло, — спрашивал себя Роман, — беру под защиту бабу Женю с Пашкой…» Раз уж сама Протягина говорит, значит, приказ действительно есть. И пусть снимают треногу. Ему-то что! «А то, — сказал Роману второй голос, — что и меня по головке не погладят за невыполнение плана». Скажут, вы же начальник съемочного отряда, и буровики в полном вашем подчинении. Надо, мол, было нормировщика Тихомирова на ЗАМ поставить. А как ты его поставишь, если баба Женя даже самой Протягиной голову морочит и расставаться с Пашкой не собирается.
— Есть приказ, нету приказа — не в этом, видно, дело, — как бы заканчивая этот бесполезный, по его мнению, разговор, сказал Андрей, принимаясь за описание образцов. — Вся причина, как мне сказали утром, в трудовом рвении…
Лилявский, секунду-другую помедлив — веки сомкнулись в затаенный прищур, — неожиданно весело согласился с геологом:
— Я бы на месте товарища сказал то же самое — при разных, возможно, подтекстах. Лично мне нравится такое отношение к работе мастера Фрола Чекунова и рабочего Ильи Данилова, это наши кадровики, а Данилов еще и коммунист. Дай бог, как говорится, чтобы у всех нас было такое рвение.
— Тогда, разумеется, план мы шуранем досрочно, — еще безразличнее сказал Андрей, а Костя хлопнул в ладоши.
Тут и Лиза не выдержала — не то чтобы и до нее тоже дошел весь смысл деликатной стычки Романа и этого инженера, — просто она болела, как и положено, за новенького.
— Э-этто что за аплодисменты в рабочее время?
Дверь конторы отворил хозяин ее — Уваркин. Лиза ударила по клавишам сразу несколькими пальцами и, не глядя, что там отпечаталось, поспешно крутнула барабан, вытащила закладку и сунула ее в стол как готовую продукцию.
— Да мы тут о нашем капитане вспомнили, — с улыбкой успокоил Лилявский вставшего столбом посреди конторы бабу Женю. — Как это он тогда, Евгений Иваныч, в заблуждение-то ввел всю юхломскую милицию, помните?
Уваркин, потирая подбородок и улыбаясь в кулак, прошел к своему столу.