ГЛАВА ПЯТАЯ
Небо было зыбким, высоким. Солнышко светило с утра умыто, играючи, словно теша людскую надежду на вёдро.
Андрей вспомнил, как ночью в отдалении глухо рокотала гроза, секли густой горизонт шальные сполохи, а поутру безмолвно слезились оконные стекла.
Лопатников прикатил ночью, будто чувствовали они с Фролкой, что машина понадобится съемщикам.
Спал не спал шофер — подпоясывайся в обратный путь. Где-то в глубине барака, злой на самого себя, он ругался с женой, — кричал ей по-ефрейторски: «Разговорчики!»
Расселись парни в кузове в рядок, на узкую лоснящуюся лавочку, лицом к дороге. Андрей раза два обернулся, будто выглядывал кого-то. Но никого, кроме начальника с нормировщиком, вышедших из конторы, на хоздворе не было.
— Лиза-то, — словно ненароком предположил Костя, — может, поедет с нами? Собиралась же вчера. Давайте спросим.
— Думаешь, она как ты? — ухмыльнулся Славка. — Как же, соблазнишь Лизку геологией… — Техник делал вид, будто все-то он знает.
— А что? — спросил Андрей, не поворачивая к нему лица.
— Так она же законченная медичка, у нее диплом медсестры. Для Лизки все это секретарство — легкий калым. Говорит, охоты нету возиться с больными, запах эфира не переносит. А тут добрый дядя подвернулся, непыльную работенку племяннице подкинул. Та и согласилась. На лето. А там, говорит, видно будет. Да и правильно сделала! Сиди себе весь день на одном месте, в цивильной обстановочке — ни тебе комаров, ни тебе клещей энцефалитных, как у нашего брата съемщика… сиди и тюкай пальцем по клавишам, а ставка за это тюканье что надо: сто десять рублей, как у старшего техника, и плюс сорок процентов полевых. Я вас спрашиваю, мальчики: есть резон?
— С ума можно сойти от такого благополучия, — буркнул Костя, исподтишка наблюдая за Андреем.
Тот молча курил. Костя терялся в догадках: «И что за характер?»
Вчера, как только вышла сторожиха, он и говорит им со Славкой: «В преферанс-то, ребята, играете? Не умеете — не беда: научу. Моя платформа, на ближайший месяц по крайней мере, — никаких производственных разговоров». Славка в дикий восторг пришел, загорланил: «При таком повороте дела — это мы с очень даже большой радостью! Научиться в преферанс — моя мечта!» Андрей и ухом не повел, ноль внимания на этот щенячий восторг, и тут же спрашивает дальше: «А этот, Уваркин… он вообще-то геолог?» — «Э, — подумал тогда же Костя, — а еще голову морочит насчет какой-то платформы». — «Что ты, — махнул рукой Славка, подсаживаясь ближе к Андрею, — Уваркин такой же геолог, как я министр!» Андрей покосился на Славку, чем-то, видимо, остался недоволен, хмыкнул: «Министр из тебя, прямо скажем… Ну а другой начальник, Лилявский?» И тут же, избегая прямого взгляда Кости, смешался и махнул рукой: дескать, да ну их всех.
А в конторе опять раскрылся: поддел Лилявского насчет трудового рвения и плана. Выражение лица наивное, а глаза хитрющие… Даже Лиза, вертушка эта, потом весь день на него с интересом пялилась.
Не из-за него ли она и ехать надумала?
Нет, Лиза, такого парня в ноги не бросишь. Это тебе не Славка-ветрогон.
Тут вышел из барака шофер.
— Катька! — крикнул он в глубь огорода, за поленницы, вернувшейся вместе с ним жене Чекунова. — Ты слышь, Катьк: Фрол велел передать — скоро не жди, мешок картох просил приготовить и комбижиру какого-нибудь, бурить, говорит, буду до победного — пока не явится начальство и собственноручно не разберет треногу!
Катерина что-то отвечала.
Андрей глянул на музыканта будто так просто, машинально как бы, но Костя это понял по-своему: инженер молчаливо обменялся с ним мнениями. Слыхал, мол, про ручников-то? Оказывается, они и не думают кончать это дело — пустое сверление негодных дырок на профилях!
Переглянулись — друг другу ничего не сказали, А Славка знай пел себе вполголоса, ужасно фальшивя:
Роман уже сидел в кабине, деловито шелестел разложенными на коленях картами.
Уваркин и Павел провожали съемщиков взглядами, улыбками, взмахами руки и какими-то веселыми зряшными словами, будто те уезжали невесть куда и надолго и они их как бы подбадривали.
А Лиза так и не показалась.
Судорожными рывками миновали обсохший колеистый хоздвор, выбрались на мощенный булыжником тракт. Славка и петь забыл, накинул капюшон энцефалитника, затянул шнурки, какой тут петь — холодный ветер откуда-то навалился, сек лицо невидимой мошкарой.