Первым подошел к машине, из которой, как бы привыкая к тишине и устойчивости, никто пока не спрыгивал на землю, приземистый парень. Он поздно заметил, что приехал еще один новенький, и, не зная теперь, что и говорить, старательно смотрел себе под ноги.
— Да ты в хорошей форме, Илья, прекрасно выглядишь! — сказал Лилявский, прямо из кабины пожимая парню руку и напряженно посматривая в сторону второго буровика. Тот, видимо, раздумывал, подходить или нет, шел-шел да и остановился у поваленной березы, хмуро остукивая ее ствол носком сапога.
По тому, как третий буровик, что катался на зажимках, — мешковатый и немолодой, не дожидаясь начальства, сразу же затрусил к ближним кустам до ветру, можно было догадаться, что мастер здесь именно этот, стоящий у березы.
И верно. Лилявский, тихонько хмыкнув, выбрался из кабины и шагнул к нему сам:
— Здорово живешь, Фрол…
Мастер неожиданно просветлел, захлопал линялыми ресницами, буркнул: «Здорово!», коротко оглядел Званцева и опять стал пинать березу, приглаживая пальцами свои реденькие волосы, окантованные в кружок прической «полубокс».
— Бурим помаленьку? — все тем же вкрадчивым тоном говорил Роман.
— Та, какой там… — враз меняясь в лице, раздраженно зачастил Фрол. — Один говорит: «Бури!», другой говорит: «Не бури!» Кого слушать — хрен его знает… Стал я бурить. Ну, бурил, бурил, вот уже двадцать метров наворочал, никогда столько не делал, за два дня чтобы, а цоколя так и не достиг, не копнул. Опять висячая. А приказ Протягиной знаешь какой? Висячую не оплачивать, так? Пускай, мол, гонят каждую скважину до коренных. А как лично я буду гнать дальше, если мне обсадить ее нечем, зажимает стенки. Вы там, на базе, телефонограмму мою получили?
— Какую это еще?
— А чтоб трубы обсадные везли мне.
— Так на базе труб нет, Фрол.
— А это я и без тебя знаю. Были бы — так я бы не бегал на почту телефонить, я бы их сам сюда привез. Это уж Илья мне подсказал: дай телефонограмму. Все же как документ. Может, мол, зашевелятся. А так… говори вам с бабой Женей, не говори, — Фролка махнул рукой, — один пустой звук. Никакого результата.
Начальник отряда, косясь на Званцева, мягко улыбался:
— Что за паника, капитан? Ведь ты все равно буришь, твои метры же никуда не денутся…
— Ха, буришь! Ты, что ли, будешь за меня бурить? Потому и бурю, что поставлен на это дело… Здесь, Роман Николаич, — с радостным блеском, который он не мог да и не хотел скрывать, ткнул пальцем Фрол в сторону скважины, — знаешь сколько сплошной морены с валунами?
— Сколько? — как бы тоже загораясь, в тон Фролу поинтересовался Лилявский.
— А почти все двадцать метров — не хочешь?
— Хочу! Пятая категория — и никаких гвоздей! Разве я, товарищ капитан, спорю?
Фрол сбился, помолчал, прикидывая, как это понимать начальника отряда. Вдруг начал оправдываться:
— Дак, Роман, ты думаешь столько метров и все с валунами — это тебе раз плюнуть? По ним же долотом идешь, чикаешься-чикаешься…
Званцев заметил, как мастер при этих своих словах переглянулся с рабочим — настырно так глянул на Илью, как бы настаивая на чем-то известном только им двоим.
— Как же вы еще бурите без обсадки? — удивился Андрей. — Ее ведь давно должно завалить.
— И заваливало! — обрадовался Фрол этой нечаянной поддержке. — Вот без передыха с самого рассвета и крутим. С Ильей все жилы повытянули, а вон тот недомерок колхозный, — с усмешкой кивнул Фролка на кусты, — жидковат для этого дела. Пристал тут, как банный лист… прими и прими! Я и взял, думаю: все равно по смете будут набирать, оформят. Посадили его к «бабе», катается только, а стучит мало, голова, мол, не выдерживает карусели. Так что, Роман Николаич, — обретая, как видно, свое обычное состояние, с нажимом подытожил мастер, — давай мне трубы и кадры, а то сидите там, в Юхломске…
— Трубы, Фрол, будут, — сразу поскучнел тот, — сегодня же дам телефонограмму в Каменево, чтобы подбросили.
— У них там нету коротких, — авторитетно возразил Фрол, — а мне только короткие.
— Нарежут, на базе есть чем нарезать, — поколебавшись, нашелся Лилявский.
— Нарежут… Это как раз месяц их будешь ждать. Ты деньги привез, Роман? — спохватившись, быстро спросил Фрол. — Мы тут на одних макаронах, как эти… итальянцы. Ни пожрать как следует…