Словом, смех и грех с этими двумя орлами.
Потом прилетели еще два, поодиночке, правда, — этот странно ушедший в себя парень и чересчур уж броский и веселый Роман. «Не знаю, не знаю почему, на севере живу, а не в Крыму…»
Про Романа и вспоминать неохота, ей такие орлы в парке Сокольники на танцах в свое время надоели, а вот Андрей ни на кого из прежних знакомых не похож.
Для дяди свет клином сошелся на анкете. Кто-то сказал ему по телефону из Каменева, что Званцев якобы сидел за что-то, и Андрей теперь для него человек с порчей, такие, мол, только и умеют, что воду мутить.
А если попробовать понять человека? Ведь сразу же видно: не мазурик или пьяница, не какой-нибудь конторский приписчик, вроде Павла-нормировщика. Значит, не могло ли случиться, что и пострадал человек за горячность чистой души?
В этой своей мысли убедилась еще вчера, когда он спокойными, вроде бы нечаянными, репликами сбил всю спесь с пижонистого Романа. В первый же день знакомства, — на такое не всякий способен. Вон Славка-чижик: уже и заподлаживался к молодому начальнику, уже и неприятен этой слепой угодливостью. Музыкант Костя — тот не в пример Славке прямодушен и независим, но ой как ему не хватает спокойной зрелости Андрея, хотя по виду они почти ровесники.
Ах, если бы оттаял немного человек, поверил бы, что есть, есть души, которые отражают принятое добро, усиливая его многократно!
Сидеть сложа руки она не будет. Мало ли что дяде хочется! Раз уж она здесь, в партии, — она теперь станет неотступно следовать за этим человеком, поедет в отряд, на съемку, упросит взять ее с собой в маршрут, — пусть думают о ней что хотят!
Лиза накинула на голову дядин дождевик, вышла на улицу. Во всей округе светилось одно окошко.
Дядя в лабораторные мензурки спирт разливал, бодрился по-молодецки:
— А ну, давайте, ребятки, дерябнем с устатку!
А они, за исключением Романа, были мокрым-мокрешеньки, хоть выжми. Прополоскало… Даже Славка не хорохорился, не подмигнул ей, как обычно, нахохлился, словно мокрый кочет.
Сухонький Роман — он же в кабине сидел и не подумал поменяться с кем-нибудь местами! — облюбовал стол Евгения Ивановича в переднем углу. Одним глазом насмешливо за Уваркиным наблюдает, другим — на ребят по-хозяйски посматривает. Славка напротив Романа устроился за столом секретарь-машинистки, сонно клюет носом; Костя бочком примостился на подоконник, на коленях какой-то нелепый букет, а глаза — ку просто шальные; и этот забавный Илья Данилов, напарник Фролкин, тоже здесь, массивно громоздился на длинной лавке для собраний — возле стены, у порога, И ему поднес дядя:
— Держи, держи, Илюха! Говоришь, на съемку потянуло? Чего с Фролкой-то не поделили? Молчу-молчу, об этом потом…
На Андрея вдруг и глаза поднять ей не просто стало, будто он уже обо всем знает — и о том, что она вот не спала, беспокоилась, о нем думала, и о том, что решила правдой-неправдой ехать с отрядом на Чоусму, на все лето.
Но, и не глядя, она видела его — сидел у шкафа. На вьючном ящике. И вдруг ей показалось, что он сморит на нее с усмешкой!
Залилась краской и быстро глянула на него. Он сидел с полуприкрытыми глазами. Такой же прополосканный дождем.. Уставился в темное, слезящееся окно.
— Лизка! — шумнул на нее дядя, заметив в дверях. — Загляни-ка в чайник — есть ли вода? Для разбавления градусов, ежели кто желает. — Дядя всех обошел и себе в мензурку налил — тютелька в тютельку получилось, на дне банки ни капли не осталось. — Ты помнишь, Роман, как попервости ты хватанул неразбавленного, и задохнулся, и заперхал! — Дядя сегодня ну прямо на глазах у всех тает. Что же это с ним-то стряслось? Тоже сидел ждал почти до двух часов, вот-вот светать начнет, а он, как молодой, разошелся. Это на него не похоже.
Она прислонилась к косяку, дядя какую-то речь начал, а она стояла и смотрела на Андрея. Это казалось ей теперь естественным. Вот она стоит и смотрит на него, и пусть все видят, что она стоит и смотрит, и она будет смотреть до тех пор, пока он не почувствует и не взглянет на нее, — когда дядя ее окликнул, назвав по имени, он не шевельнулся, не дрогнул хоть слабо, еле бы приметно, может, и впрямь не слышал или не дошло до него, кто это — Лиза.