— Что хоть там, на улице-то? — поинтересовался Андрей, выбираясь из мешка. Стесняясь присутствия Романа, он поспешно напялил на себя отсыревший за ночь энцефалитник и, подхватив сапоги, выбрался наружу через вторую створку полога.
— Все одно и то же, — хмуро и сипло, как бы самому себе, сказал Роман. — Переменная облачность, во второй половине дня возможны осадки в виде опостылевшего дождя. Нда… — Он закурил, остервенело кроша головки спичек, и, привалившись к подпорке, искоса наблюдал, как Званцев обувался в трех метрах от него. Оглядывая небо, инженер втискивал ногу в сапог.
— Держи, — кинул ему Лилявский сигареты и коробок спичек, по охлопывающим карманы движениям его догадавшись, что тот хочет закурить.
— Спасибо…
— Пожалуйста!.
Глаза их встретились, и они оба рассмеялись.
— Нет, я в самом деле подлечился бы немного, — взъерошил Роман волосы. — Я тут разведал… — он глянул на Андрея с лукавым намеком. — В столовой, говорят, свежее бочковое пиво есть.
Андрей вдруг заметил, что машин за палатками нет, пусто как-то в лагере, безлюдно, новая печка у кухонного тента стояла холодная, без дыма.
— Ну я и спал сегодня, — сказал он виновато, — хоть из ружья стреляй возле уха. Нич-чего не слышал!
— Лопатник успел подремонтироваться по рани… на участок увез Фролку с Ильей. А Катерина за своей посудой поехала. Так что… — затягиваясь, хитровато прищурился Роман, — хочешь не хочешь, а придется идти в столовую.
Андрей что-то вспомнил, глянул на гостевую палатку.
— Павел вчера про «Андижанец» что-то говорил…
— А! Слушай его больше! Они тут сегодня с бабой Женей чуть не попали в переплет, — Роман хохотнул. — Я это встаю утром — хотя, можно сказать, и не спал толком — и вижу такую картину… — Он выбрался из палатки и, дурашливо выпятив живот и надувшись, стал показывать в лицах.. — Баба Женя, значит, — Роман округлил щеки и насупил брови, — лезет в «газик» Протягиной, а Пашка подает ему полевую сумку и тоже ставит ногу на подножку. «А куда это вы, интересно? — спрашивает нормировщика Протягина. — Евгения Ивановича мы довезем попутно до Юхломска, а вы-то куда?» Пашка же, идиот, запамятовал, что ему надо совсем другую роль играть — топать в Паньшино, будто бы к станку. «А я так, прокатиться, — отвечает он ей. — Под горку немного съеду с вами…» Ты представляешь охламона? — остановился Лилявский перед Андреем. — И вот с такими деятелями мы будем осушать Чоусму.
Андрей с улыбкой посмотрел под склон, откуда нормировщику предстояло затем подняться — на другой край угора, в деревню.
— И все-таки сел в машину?
— Сел! А внизу вышел. На попутной, видимо, и уехал вслед за бабой Женей.
На кладке через ручей стояла девушка — нагнется, поплещется и снова выпрямится. Андрей не сразу узнал в ней Лизу, удивляясь про себя, что она не уехала с дядей, а осталась. Вспомнил, как вчера за столом она просила взять ее с собой в маршруты.
— Ты что? — тронул его за плечо Лилявский. — Ты меня слышишь? — Он о чем-то спросил Андрея и только теперь, проследив за его взглядом, понял, почему тот не отвечает. — А… Лиза-Лизонька… Хорошая девка. Ты просто удивил меня, Андрюха. Так с ходу закадрить — это, знаешь ли…
Андрей поднялся и молча пошел к шатру, по пути постучав по палатке Вихрова и Кости. Вынес из шатра полевой бур — в новом дерматиновом, как у патефона, футляре. Видно было, что этим буром пользоваться в партии не привыкли. Штанги лежали в заводской смазке.
— Зачем он тебе? — издали спросил Роман. — Будешь брать в маршруты? Зря. В болоте и лопаты хватит.
Вылезли на белый свет музыкант с техником. Костя виновато глянул на часы.
— Доброе утро, коллеги! — звучно зевнув, вскинул руку Славка. — Уже трудимся?
Роман усмехнулся:
— Если вы, так называемые коллеги, будете столько спать… Я тогда не знаю.
— А что делать-то? — спросил Славка. — Уже в маршрут, что ли?
— Конечно, в маршрут, — сказал ему Костя, — не в лагере же отсиживаться.
Лилявский шумно задышал носом, четко обозначились на его лице побелевшие скулы. Поправив на боку, как портупею с кобурой, свою глянцевато-новенькую полевую сумку, он раздельно произнес, буравя взглядом Костю:
— Ты вот что, милый… Что-то я не вижу, чтобы лично ты был готов к работе. Просто туристы мы, а не геологи!
Костя оглядел себя, не нашел ничего такого, на что намекал Лилявский, и, покраснев тем не менее, уставился в упор на начальника отряда. А догадливый Славка уже тащил от шатра футляр с проклятущим буром, — хорошо знакомый ему по учебной практике тяжеленный, неудобный для носки инструмент, хотя и рассчитанный на полевое применение в маршрутах.