– Не будешь дёргаться – дольше проживёшь. Оружие есть?
Свой нож Ваня оставил на телеге, подсунув его под тряпки, но в такой ситуации он бы не понадобился.
– Нет, – коротко ответил Иван.
– Один едешь?
– С козой.
– Ты дурак? Спрашиваю, один едешь?
– Один, а что, дураки всегда одни ездят? – ответил Ванька и обернулся посмотреть на спрашивающего.
Перед собой он увидел рослого замызганного мужика, заросшего волосами и бородищей.
– Дураки на печке ездят, а ты вон на лосях прикатил, – усмехнулся мужик.
– Ты, наверно, разбойник-душегуб? – совсем по-детски спросил Иван.
– Ишь ты, какой сметливый. Точно, я – душегуб, – грозно ответил мужик, – а ты кто будешь?
– Я кузнец-удалец, – в тон разбойнику ответил Ваня.
– Ну расскажи, удалец, как, выбравшись из люльки, ты побежал в кузню наковать своему бате железной лапши на уши. Люблю я сказки послушать, – рассмеялся мужик, обнажив гнилые коричневые зубы.
– Не хочешь, не верь, – обиделся Ванька, – от меня чего надо?
– Раз ты кузнец, то у тебя деньжата должны быть. Вот они мне и надобны, – посуровел душегуб.
– Денег нет. Я еду в город продавать козу. Ежели продам, то на обратной дороге деньги тебе завезу.
– Вот молодец! Люблю я честных людей! Значит, договорились. Ты едешь в город. Там продаешь козу, а когда вернешься, то деньги за проданную козу мне привезешь. Ну как тут не согласиться?
Разбойник свистнул. Послышался треск ломающихся веток, и перед Иваном предстали два мужика в таком же зверском обличье.
– Распрягай лосей! Козу сюда тащите и телегу хорошенько перетряхните, деньги, скорей всего, там припрятаны, – отдал распоряжение душегуб, – а мы с тобой, кузнец, прогуляемся в лагерь. Я тебе кое-что покажу.
Когда Иван с разбойником отошли от дороги на приличное расстояние, раздалось блеяние козы. Ванька вздрогнул, обернулся назад: «Настя!»
– Но, но, тише. Козу жалко? Сделаем жаркое, я тебе дам косточку поглодать, – проронил душегуб и кольнул Ваньку в бок тесаком.
Лагерь разбойников, обнесенный частоколом, был разбит на небольшой поляне, посреди которой стоял шатер, сотканный из разномастных тряпок. За шатром были четыре землянки, расположенные в ряд. Лаз в землянку накрывал козырек из сучьев и елового лапника. Рядом с крайней землянкой находилось стойло для лошади, сплетенное из лозняка и покрытое импровизированной крышей из соломы и веток орешника. В стойле стоял большой жеребец черной масти с белым пятном на лбу. Оставшееся свободное место на поляне занимала кухня-столовая с костровищем посредине и сосновыми бревнами, сложенными по периметру костра. Чуть поодаль чернела колода с воткнутым в нее топором и разбросанными вокруг поленьями. У костра кашеварила женщина с головой, замотанной цветной тряпицей, и одетая в грязные лохмотья. Что-то знакомое показалось Ваньке в ее силуэте, но его мысли были сейчас возле телеги, где он оставил Настю. На бревне у костра сидел разбойник и точил камушком свой тесак. Он так увлекся, что не заметил приближающегося Ивана и сопровождавшего его душегуба.
– Эй, Жало, зови Федоса! У нас пожива, – крикнул душегуб, сидящему разбойнику.
– Велика ли пожива, Грива? – спросил курчавый детина, вышедший из шатра на крик. – Ты хочешь сказать, что этот мальчонка сделан из серебра? А может, у него золотые яйца?
– Там Полено и Кувалда остались. Щас пошарят чуток, может, и золотишка надыбают, но зато у нас уже есть два приручённых лося, телега и коза, – виновато ответил Грива.
– Что-то я не слышал про ручных лосей, да еще упряжных. Может, ты чего напутал? – спросил Федос.
– Чего мне путать? Говорю же, два лося в упряжи тащили телегу с козой и этим дураком, – ответил Грива, показав пальцем на Ивана.
– Коза безногая, что ли, если на телеге раскатывает? А может, она инвалид прошлой войны? – сдвинул брови Федос.
– А леший его знает, почему ее на телеге возят. Наверно, чтобы не похудела перед продажей, – задумался разбойник.
Иван сразу смекнул, что Федос – главарь, и внимательно его оглядел. Атлетически сложенный, относительно молодой мужчина без бороды в чистой одежде, он явно отличался от других членов банды своим видом. Но главным отличием был кинжал с резной рукоятью и отливающим синевой лезвием, с выступающими узорами на поверхности, который был заткнут за пояс главаря. Такое оружие в Омутляндии не смог бы выковать ни один кузнец.