Плевать. Мне плевать на все. И на всех. Я хочу быть с ним. Хотя бы еще один раз.
Я застонала, он зарычал и, подхватив меня на руки, не прекращая терзать мои губы, понес меня к столу. И, скинув все бумаги на пол, швырнул на чистую столешницу. Без жалости. Я так сильно ударилась копчиком об твердую поверхность, что непроизвольно вскрикнула от боли. И глаз хлынули слезы. Но боль мгновенно забылась.
Раньше такое я видела только в фильмах для взрослых… и не понимала, как женщинам может нравится такое обращение. Но сейчас… сейчас я так же, как в тех фильмах, раскинулась на столе, приглашая воспользоваться собой. Не знаю откуда это взялось во мне. Я всегда была довольно сдержанной. Даже с тем мальчиком, который лишил меня девственности на третьем курсе, и в которого, как мне казалось тогда, я была влюблена.
Он довольно хмыкнул и, все так же пристально глядя злыми зелеными глазами, рванул полы блузки в разные стороны. Затрещала ткань, прыснули во все стороны пуговицы.
Все повторилось как в первый раз. Неистово и беспощадно. Это была не любовь, и даже сексом назвать это действие язык бы не повернулся. Он просто пользовался мной. Как вещью. Но мне было все равно. Я была счастлива, что нужна ему хотя бы так. И плевать, что потом мне будет плохо. Что я буду ненавидеть себя за слабость и за желание повторить все это еще раз.
И я прижималась к нему как можно теснее, чтобы хотя бы эти мгновения насладиться своим игрушечным счастьем.
Свет сотен солнц в этот раз был проглочен черной дырой почти мгновенно. Он отошел от стола, поправляя одежду. Я оделась, запахнула блузку, на которой осталась целой всего одна пуговица. Верхняя. Потому что был расстегнута. Хорошо, что у меня жакет, под горло. Надену, никто ничего не заметит…
Я собрала пуговицы с пола и собралась уходить. Он пристально смотрел на меня, присев на подоконник и отодвинув жалюзи, скрывавшие мой позор от мира.
— Что ты здесь делаешь? — повторил он в тишине кабинета.
— Я здесь работаю, — прошептала я сухим горлом, берясь за ручку двери. Очень хотелось пить. — Офис-менеджером.
Мне казалось, что прошло не меньше получаса, но офис все так же был пуст, а часы беспристрастно сообщили, что он втащил меня в кабинет не больше десяти минут назад. Я еще успею закончить со своими обязанностями.
Слез не было. Не было ни чувств, ни мыслей. Я двигалась как машина, проверяя наличие бумаги в принтерах, доливая отстоявшуюся воду в аквариум в бухгалтерии, раскладывая ручки и карандаши в стаканчики. Кажется, я мертва. И оживаю только там, рядом с ним.
Глава 10
День начался как обычно. Сотрудники уже привычно скалились лживыми улыбками. Виктория Семеновна говорила любезные гадости, стараясь унизить и обидеть меня. Но на меня ничего не действовало.
Но кое-что было не так. В отличие от вчерашнего и позавчерашнего спокойного и даже несколько безмятежного рабочего дня, сегодня весь офис замер и притих. Чувствовалось, как в воздухе скапливается что-то тревожное, как перед грозой. Сотрудники старательно мимикрировали, стараясь слиться со своими рабочими столами.
Дмитрий Борисович был зол. Иришка, его секретарь, носилась, стуча каблуками, по кабинетам с какими-то мелкими поручениями. Это можно было сделать и по телефону, но мне кажется, она использовала их как повод сбежать. Крики директора приглушенные толстыми стенами его кабинета и приемной, доносились даже до клиентской зоны.
Виктория Семеновна беспрестанно шипела, дергая то бледную перепуганную Светлану, то растерянно замирающего в самый неподходящий момент Игоря. Девочки из бухгалтерии носились по отделу, таская то папки с документами, то отдельные документы к столу Виктории Семеновны. А она стучала по клавишам и негромко ругала, кажется, Игоря, называя его дебилом и идиотом.
К обеду напряжение среди сотрудников достигло апогея. Люди начали срываться. То тут, то там раздавалась ругань и крики. На кухне нервные клерки расколотили парочку стаканов, рассыпали кофе и сахар. Уборщица, тетя Люба, зловеще гремела ведрами, недовольно пыхтя и, против обыкновения, бормоча ругательства исключительно себе под нос.
Грохот хлопнувшей об косяк двери кабинета директора заставил всех, в том числе и меня, подпрыгнуть от неожиданности. Он был в ярости. И стремительно выскочив из кабинета со взглядом раззадоренного тореадорами и взбесившегося быка, раздувая ноздри, мгновенно оказался рядом со мной, снова схватил меня за предплечье и молча потащил из офиса. Я не успевала перебирать ногами, и несколько раз почти падала, но его твердая рука не давала мне упасть, вздергивая вверх.