Я плакала весь вечер и половину ночи. Слишком странный поступок Дмитрия Борисовича, а я наконец-то рискнула назвать его не по имени, но по имени-отчеству хотя бы про себя, привел меня в еще большее замешательство. Если еще утром я была уверена, что нужна ему только для снятия напряжения, то его странная злость, с которой он тащил меня меня из офиса, не менее странный обед в ресторане, и все, что произошло позже никак не укладывались в четкую картину. Зачем он повез меня в ресторан? Почему при этом был так зол? И что случилось там во время обеда, из-за чего он изменил свое отношение? И не понимала ничего. Не знала, чего меня ждать дальше. И откуда-то из глубины души стала поднимать голову глупая робкая надежда, что может быть он хоть что-то чувствует ко мне. Хотя бы каплю симпатии. Хотя бы крупицу любви. И я сверну горы ради него. Лишь бы мне все это не показалось.
Утром я выглядела гораздо хуже чем вчера. Черные круги, красные от полопавшихся сосудов белки, воспаленные от многочасовых слез глаза — в гроб краше кладут. И чтобы привести себя в нормальный вид мне пришлось потратить гораздо больше времени на макияж, чем обычно. Но я справилась, бабушка научила меня делать холодный молочный компресс, который снимал красноту очень быстро.
В итоге на работу я почти бежала, опаздывать не хотелось. В офисе еще никого не было. И я принялась за работу. Когда стали приходить сотрудники, я заученно улыбалась им, а сама ждала. Каждый раз, когда на лестнице раздавались шаги, я ждала его. Мне хотелось посмотреть ему в глаза и увидеть ответы на все свои вопросы. Но он так и не пришел до самого вечера.
А вечером даже не взглянул на меня, ведя под руку высокую и эффектную девушку в дорогой одежде. И именно в этот момент, когда я напрасно ловила его взгляд, когда отчаянно надеялась, что он обернется и скажет хоть что-нибудь, моя черная дыра схлопнулась окончательно, оставив вместо себя холодное белое солнце. Я умерла вместе с едва проклюнувшимися ростками надежды.
Все мои мечты превратились в ледышки и мелко звеня осыпались, раня сердце острыми гранями. Все кончено. Ничего не изменилось. Я просто все придумала сама. Я для него игрушка, забава на один вечер. Как и все остальные.
Девушка пробыла у него в кабинете до самого конца рабочего дня. И когда сотрудники разошлись, он лично проводил ее до выхода из офиса, держа под руку и улыбаясь. Точно так же, как когда-то давно улыбался мне. Она выглядела донельзя счастливой, глядя ему в глаза. Просто светилась. А я с трудом сдерживалась, чтобы с визгом не вцепиться в идеально уложенные волосы. Он мой. Мой, а не этой драной кошки, твердил какой-то крошечный осколок разбитого сердца. А разум печально хмыкал и качал головой.
— Даша, когда закончишь, зайди ко мне, — его холодный голос заставил меня отвлечься от душевных переживаний. Он уже вернулся в офис, проводив свою девушку.
— Хорошо, Дмитрий Борисович, — пролепетала я, опустив глаза, чтобы он не увидел слезы. Зачем он зовет меня? Ведь только что прямо при мне любезничал с такой красавицей, какой мне не стать никогда. И я все поняла. Не дура.
Я нарочно оттягивала время, медленно выполняя свои обязанности. Четвертый день на новой работе слишком маленький срок, чтобы все было отработано до автоматизма. Но через сорок минут я уже не знала чем мне заняться. И как узник на эшафот, отправилась к Дмитрию Борисовичу
— Входи, — он даже не повернулся ко мне, внимательно изучая что-то на экране компьютера.
Я остановилась у стола, чувствуя себя школьницей в кабинете директора. И хотя за всю школу меня ни разу не вызывали к директору, слишком положительным ребенком я была, но уверена, именно так чувствовали себя отъявленные хулиганы.
— Даша, — продолжил через паузу Дмитрий Борисович, непроизвольно закрутив между пальцами так кстати подвернувшуюся ручку, — произошло небольшое недоразумение. Я принял тебя за другого человека.
Он снова замолчал. Безразличный взгляд, каменное выражение лица… если бы не ручка мелькавшая в его руках все быстрее, я бы даже не догадалась, что он что-то чувствует. Я смотрела на эту ручку не отрываясь. И он проследив мой взгляд, ругнулся, швырнул ручку с такой силой, что она улетела под стол, решительно произнес:
— Я никогда не смешиваю личную жизнь и работу. Все, что произошло между нами — ошибка. И больше не повториться. Ты поняла?!
Его слова резали по живому. И если бы не холод моей белой звезды, я бы не выдержала. А так, она заморозила мои чувства, и я нашла в себе силы поднять на него взгляд и кивнуть. Бедный маленький кролик. Ты готов залезть в пасть к удаву добровольно, но тот отворачивается и не хочет тебя есть. Ты не нужен удаву, глупый. Он просто смотрел на другую змею, когда ты поймал его взгляд.