Дмитрий Борисович остановился, и я, рыдая и размазывая тщательно наложенный макияж по лицу, вслепую зашарила по двери, чтобы найти ручку и выйти. Но ее не было. У этой чертовой дорогущей машины не было ручки, чтобы выйти.
Дмитрий Борисович перегнулся и куда-то нажал, дверца взлетела, а я, стукнувшись головой об открытую дверь, выползла из этого кошмара почти на четвереньках, пачкая ладони об мокрый асфальт.
Больно! Как же больно! Сердце разрывалось от слез, а я некстати вспомнила, что пропустила прием таблеток в обед и вечером. Они не были мне нужны, у меня все было хорошо. Но сейчас… Лучше бы я была замороженной рыбой, чем снова такая боль.
Я вскочила и бросилась бежать. Домой. Хватит. Ни секунды не останусь больше в этом городе. Уеду. Вернусь на старую работу. Пусть лучше надо мной насмехаются и издеваются чужие люди, чем снова и снова самые близкие будут безжалостно топтаться по моему сердцу.
— Даша! — Я бежала не видя и не слыша ничего, но он догнал меня, схватил и прижал к себе, — Даша…
— Пусти! — кричала я и билась в его объятиях, — Пусти! Ненавижу!
Я изо всех сил колотила его по груди, но он даже не замечал моих ударов. Только все теснее прижимал меня к себе.
Глава 20
Я успокоилась только тогда, когда сил вырываться совсем не осталось. И стоило мне смириться и прекратиться свои бесполезные попытки, как он провел ладонью по моей щеке и мягко и осторожно приподнял мое зареванное, опухшее и покрасневшее лицо вверх.
Я замерла, он смотрел на меня с усмешкой. Но не злой и презрительной, как я уже привыкла, а доброй, как когда-то давно. Я громко всхлипнула, мне на секунду показалось, что все вернулось на много лет назад. Когда я была маленькой девочкой и пряталась в его объятиях от страшных ночных теней деревьев за окном.
Но он склонился ко мне низко-низко и, сбрасывая с меня наваждение прошлого, прошептал, почти касаясь губами губ:
— Хорошо, не хочешь шубу и колье, значит мы за ними не поедем, глупая девочка Даша… тебе стоило выбрать другой подарок…
И прежде чем я успела понять о чем он, его губы коснулись моих. Нежно мягко, как сегодня в офисе. Да разве можно так со мной?! Я сломалась моментально. Простила и забыла все обиды. И шевельнула губами в ответ, отвечая на поцелуй. Трепетный и теплый, согревающий холодную белую звезду в моей груди. Как хочется верить. Как хочется забыть все, что было. Как хочется, чтобы этот миг продолжался вечно.
Он знакомо хмыкнул, подхватил меня на руки и понес к машине, не прерывая поцелуй. Хорошо, что на улице было совсем темно, и никто ничего не видел. Мне было бы стыдно. Не привыкла я к такому откровенному поведению на людях. Я бы спрятала лицо, уткнувшись в его плечо, но тогда надо было бы прервать поцелуй. Оторваться от его губ, перестать дышать с ними одним на двоих воздухом. Перестать видеть его глаза. Даже в темноте, когда все вокруг раскрашено всеми оттенками серого, я видела или может быть знала их изумрудную зелень. На руках было тепло и уютно. Я почти замурлыкала от удовольствия. Мои сорок два килограмма для него пустяк. Что-то хорошее есть и в очень маленьком росте.
Автомобиль взмахнул крыльями, открывая двери, и он усадил меня на пассажирское сиденье. Мне так не хотелось отпускать его, и я вцепилась в его плечи. А он пристегнул меня и, коротко поцеловав в припухшие от бесконечно долгого и сладкого поцелуя губы и улыбнулся. Совершенно лишая меня возможности думать.
Отцепив мои руки, обошел машину, сел рядом и, взглянув на меня серьезно, спросил:
— Я в последний раз тебя спрашиваю, может все же шубу или колье? Поверь, я та еще сволочь в отношениях. Наплачешься.
— Нет, — я мотнула головой так, что заныла шея, — не надо мне ничего другого… только… вы же говорили, что категорически против служебных романов?
Он вздохнул, сжал руль так, что оплетка захрустела и ответил:
— Говорил. И сейчас говорю.
— Тогда не надо, — я прикусила губу, чтобы снова не расплакаться, моя сердце в очередной раз летело в пропасть, чтобы разбиться, — я не хочу так… чтобы вы только из чувства вины и благодарности. Я тогда лучше пойду…
Снова принялась искать спрятанную ручку.
— Кнопка, правый верхний угол, — подсказал он, — только если уйдешь, я больше не побегу за тобой. Хватит. Я еще никогда ни за одной бабой так не бегал, как за тобой, глупая девочка Даша.
Я уже щелкнула кнопкой, открывая дверь и вытащила ноги из его крутого автомобиля. Я не вышла только потому, что это сделать довольно сложно, с непривычки из его машины быстро не вылезешь. Но после его слов замерла. Я не хотела уходить. Но и быть с ним, если он не хочет быть со мной тоже не хотела. Пусть с его стороны будет хотя бы желание, мелькнула мысль. И да. Я согласна даже на такое. Пусть будет хоть что-нибудь, хоть какое-нибудь чувство ко мне. Именно ко мне, а не к компании, которую я сохранила для него.