— И ты ничего не скажешь? — он с усмешкой смотрел на меня, бесстыдно раскинувшись на смятой постели.
— Мне было хорошо, — улыбнулась я, — очень. Я подожду такси на улице.
Мне показалось, что в его глазах что-то мелькнуло. Что-то такое. Странное. Обида? Боль? Нет. Наверное, мне показалось. Он же сам хотел, чтобы все было именно так. А я всего лишь хочу сделать так, как ему нравится. Как хочет он. Главное, чтобы он был счастлив со мной эти две недели. Потому что мне совершенно точно этого мало.
Дима вдруг зарычал, слетел с кровати и снова, как в прошлый раз, припечатал меня к стене под большим плоским телевизором. И я опять висела в его руках, цепляясь за пол кончиками пальцев, он слегка сжимал мне горло, перекрывая кислород.
— Не играй со мной, девочка, — зашипел он и, не выпуская из рук, пометил своим особенным поцелуем укусом, — и не надейся на большее. Я тебя предупреждал.
— Хорошо, — прохрипела я и вцепилась в его ладонь, — не буду. Я сделаю все, что ты захочешь.
— Глупая девочка Даша, — Дима отпустил мое горло, и подхватив за талию с силой прижал к себе, — не разбрасывайся такими обещаниями. А то я могу воспользоваться этим предложением.
Телефон пиликнул второй раз.
— Такси приехало, — прошептала я, — мне надо идти.
Недовольный взгляд, глухой рык, поцелуй-укус на прощание. Я спускалась на лифте и трогала мгновенно припухшие губы. Господи, я дура. Полнейшая и просто ненормальная дура. Потому что, уходя от него в холодную ночь, поддернутую осенним морозцем, я была бесконечно счастлива. И стылый октябрьский воздух, пропахший бензином, сыростью и снегом, казался мне наполненным ароматами весны, цветов, первой травки и радостью от возрождения жизни после долгой зимы.
Я улыбалась всю дорогу. Этот наш вечер оказался гораздо лучше, чем я могла рассчитывать, после знакомства в офисе. Все было просто чудесно.
Дома я долго не могла уснуть, ворочалась в постели, вспоминая его прикосновения, ласки, нежность… почти любовь. Жаль что все так быстро закончилось. Но как хорошо, что все будет продолжаться. Даже если всего две недели.
Утром я проспала на работу. Не услышала будильник. Вскочила, когда было уже поздно даже торопиться, до начала рабочего дня в офисе оставалось три минуты. А значит я уже опоздала на двадцать семь минут.
Собралась я мгновенно, и уже в половине десятого, запыхавшаяся и раскрасневшееся от быстрого бега плюхнулась на свое кресло. Отдышаться.
— Ты где была? — подлетела ко мне Светлана, — Дима злой как тысяча чертей!
Я так привыкла к тому, что она сплетница и нужно избегать общения с ней, что столь быстрое изменение репутации еще никак не уложилось в моей голове. И я растеряно замолчала, соображая, что сказать. Но она не слушала:
— Запомни. Будет орать, говори, что ты на больничном. Что бы он не делал, стой на своем насмерть. Иначе сожрет. Поняла?
Я кивнула, хотя ее слова были странными. Ну, подумаешь, опоздала. Тем более, я вчера действительно добровольно отказалась сидеть на больничном.
— Даша, тебя Дмитрий Борисович зовет, — примчалась Иришка, — ты что натворила? Он с утра рвет и мечет.
— Опоздала, — ответила я, выравнивая дыхание, — проспала.
— Ну-ну, — недоверчиво посмотрел на меня Иришка, — из-за опоздания он бы так не бесился. Может документы какие потеряла. Давай вспоминай. Тебя не было всего полтора дня, думай, что забыла сделать перед тем, как в больницу попала.
Я закивала в знак согласия. Иришка вздохнула и ушла. А я все никак не могла сообразить, что такое сдохло в лесу, раз они все стали со мной так любезны? Ведь та же Иришка буквально два дня назад смотрел на меня волком, презрительно и даже пренебрежительно. А сейчас… я на лестнице встретила курьера Славку. Он тоже улыбнулся мне открыто и доброжелательно. И спросил как дела.
Глава 22
И, вообще, я с удивлением заметила, что в офисе все стало как-то по-другому. Больше не чувствовалось скрытой угрозы, опасности и больше не чувствовалось висящего в воздухе напряжения. Тихо и спокойно… и даже цветы в горшках казались зеленее, а тишина не давила.
— Давай, иди уже, — вздохнула Светлана, — расскажешь потом, что у вас вечером случилось такое, что привело Диму в ярость.
Я пожала плечами, не уточняя, что именно я не знаю: то ли не знаю, что произошло, то ли — расскажу или нет. А может все вместе.
— Да?! — резкий окрик на мой стук был привычно жестким. Кажется вся его доброта и нежность закончилась вчера.