— Даша! — тихий крик, пробившийся через ватный воздух, заставил споткнуться. Я думала мне показалось, но услышала еще раз — Даша!
Я поворачивалась медленно. Потому что не верила, что все это происходит на самом деле, что я не заснула в офисе в своем шикарном кожаном кресле, что я не сошла с ума и этот зов не галлюцинация.
Но это было на самом деле. Димина машина стояла у тротуара прямо напротив входа в офис. Не понимаю, как я могла ее не заметить? А может быть он приехал, когда я уже прошла мимо? Но все теперь было неважно. Главное, сегодня я увижу его. И вся грусть мгновенно исчезла, оставляя после себя чистую, незамутненную радость.
— Здравствуй, — прошептала я тихо, глядя на него счастливыми влюбленными глазами, и он тепло улыбнулся мне в ответ:
— Я еду ужинать. Если хочешь, поехали со мной, а потом я отвезу тебя домой. Я очень устал, и больше чем на просто ужин, меня не хватит.
Хочу ли я? Дима, да с тобой я хочу все что угодно: ужинать, спать, лежать, беседовать, молчать, мечтать, грустить… я хочу все, если ты рядом. Я живу, если ты рядом. И существую, если тебя нет.
Все эти слова пронеслись в моих мыслях в одно мгновение, но я не сказала ничего, просто улыбнулась и кивнула.
Мы снова ужинали в том же пафосном ресторане. И снова Жанна презрительно смотрела на меня. И не только она. Но я сияла и не обращала внимания на недовольные лица вокруг. Пусть они считают, что я недостойна этого места. Пусть даже я сама считаю именно так. Все неважно. Важно только то, что он смотрит на меня с мягкой улыбкой. Точно такой же как раньше, в тот далекий и самый счастливый год моей жизни.
— Дмитрий Борисович, — Жанна так и вилась вокруг Димы, старательно угождая, — могу предложить вашей даме другое вино. Думаю, оно больше придется ей по вкусу. Вот смотрите, у нашего бармена совершенно случайно оказалась бутылочка молдавского.
Она еще успела озвучить цену этой бутылки до того, как теплые зеленые искорки в его глазах мгновенно потемнели до черноты, выплескивая непонятно откуда взявшуюся ярость. Он сжал книжку меню так сильно, что обложка захрустела, а Жанна съежилась под его взглядом и вроде бы даже стала меньше.
Глава 25
И я вдруг поняла, что сейчас Дима просто убьет этого неизвестного человека вот этой самой бутылкой. Хотя я не понимала почему. Это вино оказалось мне знакомо, и я однажды даже пробовала его на вкус, когда богатенькая однокурсница отблагодарила меня за помощь во время зачета. Вкусное хорошее вино.
— Ее уже оплатил господин с пятого столика и велел передать вам, — испуганно зашептала Жанна, сжимая несчастную бутылку, — простите, но я не могла не передать ее.
Теперь мне все стало ясно. И я поняла, что могу все исправить.
— Спасибо, Жанна, — я вскочила с диванчика и отобрала бутылку у несчастной девушки, которая уже беззвучно плакала. Не только я боюсь его ярости. Подбежала к пятому столику и вежливо улыбнувшись невысокому белобрысому дядьке, сидевшему в одиночестве спиной к нам, поставила бутылку на его столик и поблагодарила. — Спасибо, но не стоило утруждаться. Я не нуждаюсь в вашем внимании. Вы не в моем вкусе. Тем более, для вас это вино явно слишком дорого, вон у вас вас на рубашке уголок воротника обтрепался. Купили бы лучше рубашку, вместо этой бутылки.
Мужчина подавился и закашлялся, выпучив на меня блекло-голубые глаза.
— Привет, Седой, — хмурый Дима подошел сзади и отодвинул меня за спину, — ты говорил, что поедешь домой.
— Не понимаю твоей страсти к бедолагам, — мужчина отложил ложку, вытер губы салфеткой и кивнул на стул напротив. Дима все такой же хмурый, молча усадил на стул притихшую меня, и сам сел рядом. Жанна уже суетилась рядом, перетаскивая наши тарелки на этот столик. — Столько красивых, ярких и эффектных девушек из приличных семей с радостью проведут с тобой время. И для дела будет польза. Но ты либо пользуешь ночных бабочек, либо подбираешь каких-то убогих. Эта, как там ее… ммм… Вика.
— Вика очень красивая и эффектная девушка, — встряла я, этот сморчок мне ужасно не нравился. И ладно я, на самом деле не красавица, но ведь Виктория Семеновна совсем другая. И Дима всегда выбирает себе красивых женщин, у него совершенно точно есть вкус. И мне стало обидно, что…
— Даша, помолчи, — поморщился Дима.
— Занятный комар, — усмехнулся Седой, — мелкая, когда взрослые дяди разговаривают, сиди и помалкиваай. Дим, ей хоть восемнадцать есть? Не то, что я против, но ты бы тогда шмакодявку эту по ресторанам не таскал. Трахай дома за закрытыми дверями. Сам понимаешь, педофилия не то обвинение, которое сейчас удастся замять без скандала.