— Хорошо, что ты это понимаешь, — хмыкнул он, — может не будешь вешаться мне на шею и умолять не прогонять тебя.
Он словно нарочно старался ранить меня, оскорбить, унизить. Но зачем?
— Не буду, — спокойно и честно ответила я, — я не буду вешаться тебе на шею и умолять не прогонять меня. Обещаю.
Он нахмурился и замолчал. Мы еще немного посидели молча, а потом он снова продолжил разговор с того же места.
— Я не верю тебе. Вы, женщины, не умеете не врать. Вы врете всегда и везде. Хитрите, изворачиваетесь. Это у вас натура такая. Гнилая. Бабская.
— Не все такие, — ответила я.
— Не все, — согласился он и криво улыбнулся, — но подавляющее большинство. Вот ты, к примеру, можешь сказать, что не врешь? Что искренна со мной?
— Да, — ляпнула я прежде, чем сообразила, что это не так. Я же не сказала ему, кто я на самом деле… а еще соврала о том, где живу… и о том, что мне все равно…
Он усмехнулся.
— И почему я тебе не верю? Ладно, Дашка, забудь. Сегодня я хотел поговорить о другом.
Легко сказать забудь. А как забыть его презрение? А как теперь рассказать правду? А надо ли теперь рассказывать эту правду? Ведь если мы были вместе совсем недолго, и он потерял ко мне интерес, то нужно ли ему теперь все это знать? А особенно про наше общее прошлое? Вряд ли…
Пусть все будет так, как будет. Я ничего ему не расскажу. И останусь в его жизни просто незнакомой девочкой Дашей, с которой он провел несколько ночей и которую забудет уже завтра утром.
А я смогу пережить еще одно расставание. А если и не смогу, то никто от этого не пострадает. Только бабушку жалко. Она у меня, конечно, еще относительно молодая, даже шестидесяти нет, но тяжелая работа от зари до зари сделала свое дело. И я ни за что не оставлю ее одну.
Я снова ушла в свои мысли, замерла, размышляя, и включилась только тогда, когда Дима взял меня за руку.
— Эй, Даша, ты меня слышишь? Все хорошо?
— Да, — я улыбнулась, как же хорошо, тепло и приятно, быть в его руках. Даже если он просто поглаживает мою ладонь и перебирает пальчики, — все хорошо. Я хочу в последний раз побыть с тобой сегодня.
«И завтра. И послезавтра. Я хочу быть с тобой всегда. Всю жизнь,» — добавила про себя. Жаль, что этого не будет.
— О! Какие люди! — громкий пьяный голос разрушил наш тихий вечер.
Глава 28
К нам, удивительно точно лавируя между столиками, несмотря на состояние, приближалась Виктория Семеновна.
— Димочка, у тебя совсем испортился вкус, — она плюхнулась на свободный стул и пьяно захохотала, — как ты мог променять меня на это?
— Вика, — Дима начал закипать мгновенно, — тебе лучше уйти.
— Я сама буду решать, что для меня лучше, — она вспылила намного быстрее него и заорала, — ты мне не указ. Ты больше не мой босс, и теперь мне не нужно молчать о том, какая ты сволочь. А ты, девочка, — она обратилась ко мне, — даже не думай, что если он тебя трахает, значит любит. Эта скотина никого любить не может. Не способен он на любовь. И сердца у него нет! Скотина ты бессердечная!
Она орала все громче и громче, а я видела, что Дима зол так сильно, что сейчас прибьет эту дуру. Он уже начал вставать, не отводя от пьяной Виктории Семеновны потемневшего до черноты взгляда.
Я не могла этого допустить. Если он при мне ударит женщину… даже такую… нет. Не хочу этого видеть. Тем более, если я что-то умела в своей жизни очень хорошо, так это успокаивать пьяных женщин.
И я сжала ладонь Дим, давая ему понять, что справлюсь сама. Подвинула стул ближе к Виктории Семеновне и обняла ее.
— Все мужики сволочи, — зашептала я проникновенно. Она закивала, размазывая косметику по лицу, — они не достойны тебя. Ты самая лучшая. Самая красивая. И, вообще, посмотри на него. Что в нем такого, чтобы так убиваться? Ты найдешь себе гораздо лучше. Щедрого. Богатого. Который будет тебя бриллиантами осыпать. И подарит машину. Красный Ягуар. И повезет на самый дорогой курорт. Вот такого ты достойна. А этот… плюнь и разотри. Давай пойдем умоемся и приведем тебя в порядок. А то вдруг мужчина твоей мечты сегодня где-то рядом, а ты вся зареванная.
Виктория Семеновна кивала, соглашаясь с моими словами, и послушно пошла за мной в туалет.
А там она вдруг обняла меня и, пьяно всхлипывая, заговорила:
— Хороший ты человек, Даша. Если бы я знала раньше. Прости, что так поступила с тобой. Я так виновата. Прости. Но он страшный человек. Он тиран. Деспот. Он мне угрожал! Сказал, что если с тобой что-то случится, он меня убьет. И это правда, он такой. Жестокий. Не дай Бог, что не по его, он может даже ударить. Я так его боялась. Всегда. Он ненавидит женщин. Он нас презирает.