Глава 37
Мне было хорошо. Спокойно. Несмотря на то, что сейчас я казалась себе опустошенной не только морально, но и физически.
Я почти дремала на плече Димы, который обнимал меня и поглаживал по обнаженной спине теплой ладонью. Мы молчали. Мы, вообще, очень часто с ним молчали, словно наше общение происходило в каких-то других сферах. От и сейчас, я знала, что ему хорошо, что нам хорошо.
Когда-то я ходила на бесплатный урок по медитации. И мне кажется, именно в такое состояние пыталась погрузить нас преподаватель. Когда внешнее неважно, когда все твои ощущения внутри тебя самой. А в нашем случае, внутри нас обоих.
И даже трель телефона пробилась в высшие сферы не скоро. Звонила бабушка. Из-за истерики я совсем потерялась во времени. Дима дотянулся до моего телефона первым, потому что тот как-то оказался на полу с его стороны кровати.
— Бабушка, — прочитал он, — хочешь, я отвечу?
Благодаря Мы, я знала, что он делает это из лучших побуждений, потому что у меня совсем не было сил. Но…
— Нет, — схватила я телефон и выскочила из спальни. Страх, что Дима узнает правду, оказался сильнее бессилия. И только краем глаза увидела, как во взгляде Димы мелькнуло что-то темное. Нехорошее. Если бы мне хватило сил подумать, то я бы непременно это сделала. Но я даже не смогла притвориться, что все хорошо в разговоре с бабушкой, и она не на шутку встревожилась, уловив что-то в моем голосе.
— Все хорошо, бы, правда, — лепетала я в трубку, прислонившись к стене, чтобы не упасть, — все хорошо, ба. Нет, ничего не болит. да. Все хорошо. Правда. Просто очень устала.
Я говорила привычными фразами, почти не задумываясь, и не слушая бабушкины вопросы. Больше всего я хотела закончить разговор, чтобы уже лечь и уснуть. И я машинально отвечала да, на бесконечные бабушкины вопросы о том, все ли у меня хорошо. И когда она стала прощаться с облегчение положила трубку. И едва ли не ползком вернулась к Диме. Спать.
А он тяжело вздохнул и прижал меня к себе. Это было последнее, что я запомнила.
Утром я проснулась одна. Димы не было, и только на подушке лежала записка: «Даша, у тебя сегодня выходной. Тебе нужно отдохнуть. Выспись хорошенько. Прислуги сегодня не будет, я все отменил, так что тебя никто не побеспокоит. В обед я приеду, сходим куда-нибудь пообедать. Люблю тебя, моя девочка»
Я тихо засмеялась, уткнувшись в подушку. Как же смутило меня сегодня это его признание в любви. И что-то екнуло внутри, сжимаясь от страха, что все это сон. Я даже ущипнула себя. Нет, не сон. Это правда. Мне все это не приснилось, Дима меня любит. Любит. Это все на самом деле.
Я снова засмеялась и растянулась на постели, в которой провела столько прекрасных ночей, раскинув ноги и руки в стороны. ДИМА МЕНЯ ЛЮБИТ! Кричала я изо всех сил, так чтобы мой голос долетел до самых дальних уголков пространства моего сознания. Чтобы каждая клеточка моего тела, и каждая грань моего сознания услышала и приняла это. Он меня любит.
И тут меня осенило. Я даже села на постели. Дима любит меня, такую, какой я стала. Он же не знает, что его «дочь» и я — одно лицо, для него это совершенно разные люди. И значит он любит именно меня, меня. А не воспоминания о прошлом, как это было у меня в какой-то мере. Я ведь понимала, что Дима сейчас совсем другой, и я любила его таким, какой он стал, но в то же время часть меня до сих пор чувствовала себя ребенком рядом с ним, не понимая и не принимая, что я для него взрослая. Не ребенок. Совсем не ребенок. И никогда им не была.
Получается… получается, Дима снова полюбил меня как тогда. Просто за то, что я это я. Сейчас. А не за что-то. Что я сделала или нет, а потому что я хороший человек, достойный любви.
И я услышала его голос, как будто бы он говорил мне все это сейчас, а не в далеком детстве.
— Нет, девочка моя, — он вытащил меня из какой-то щели во дворе, куда я забилась после очередной маминой пьянки. Она вернулась злая и наорала на меня, как обычно обвинив во всех своих бедах. И когда дядя Дима вернулся с работы, я впервые не ждала его возле порога. Я очередной раз отправилась умирать. И мечтала, что когда буду лежать в гробу, мама раскается, расплачется и признает, что была не права. — Ты не ублюдок, не выродок, не проклятье. Мама не права, это говорит не она, это водка. Бабочка, ты дар, дар ангелов. Твоей маме было так больно, что они спустились с небес и пожалели ее. И подарили ей тебя.