— Подарки все любят, — я прижималась к нему и шептала сквозь слезы, — а меня никто.
— Мама тебя любит, просто она все время забывает об этом, бабочка. Бабушка тебя любит. И я тебя люблю. Мы все тебя любим.
— Правда? Ты меня любишь? — то, что говорил дядя Дима было похоже на сказку. И мне ужасно хотелось, чтобы все это было правдой хотя бы чуть-чуть.
— Правда, — улыбнулся он. — Я совершенно точно люблю тебя, моя девочка.
И я цеплялась за его плечи бесконечно счастливая от его признания. Дядя Дима меня любит.
И что-то случилось. Реальности смешались. Словно я сунула в свою боль миксер, который со скоростью света перемешал все мои чувства. Детскую любовь маленькой девочки и совсем недетские чувства взрослой меня. И когда кружение остановилось, я с удивлением посмотрела увидела новую себя. Это была я. Настоящая я. И Даша. И я. Бабочка. Дар. Его девочка.
Глава 38
Время до обеда прилетело незаметно. Я была так ошеломлена случившимся. Я смотрела на знакомую остановку Диминой квартиры и удивлялась. У меня было чувство, будто бы до этого я видела весь мир как через грязное стекло, а сейчас смогла открыть окно и выглянуть наружу по-настоящему. И теперь все вокруг стало ярким, красивым и настоящим.
Я смотрела на себя в зеркало и вместо привычной серой мышки, которая каждый раз старалась изменить внешность до неузнаваемости, видела симпатичную, даже красивую девушку. Большие глаза, пушистые ресницы, маленький носик, губы, овал лица… все было гармонично.
Я прислушивалась к себе внутри, и вместо робкой и боязливой трусишки, огрызавшейся исключительно тихо, чтобы никто не услышал, видела человека, который прожил свою нелегкую жизнь не потеряв достоинства и чести. Может быть для кого-то это невеликая заслуга, но я ведь могла стать как мама, выбрав легкий путь. Но я смогла. Я старалась, училась, я хотела жить лучше. Я и много достигла. У меня высшее образование. У меня хорошая работа. У меня любимый мужчина, в конце-концов. И он не алкаш-сантехник, какой-нибудь, а нормальный мужчина.
— Даша, выходи, я внизу.
Я бежала к нему. Обновленная. Другая. И я ни капли не сомневалась, что ему это изменение придется по вкусу.
— Привет, — я впорхнула в его машину. Все получилось как-то само собой. А ведь еще вчера я жаловалась, что никак не привыкну садиться в машину, где дверцы взмывают вверх, как крылья бабочки.
— Привет, — Дима потянулся и поцеловал меня, и прошелся взглядом по лицу, словно изучая. — ты как-то изменилась, — сразу заметил он перемены.
— Да, — ответила я честно, — просто я наконец-то поверила, что ты меня любишь. Что я тебе нужна.
Дима фыркнул, а я рассмеялась.
— Дима. Пожалуйста, давай сегодня поедем в «Черный замок»?
Мне не терпелось проверить себя. А после того случая мы ни разу не были в этом ресторане, Дима оберегал мое чувство собственного достоинства.
— Уверена? — улыбнулся он. Я кивнула. — Хорошо. Поехали.
Да. все оказалось правдой. Я стала другой. И на презрительный взгляд рыжего официанта ответила снисходительной улыбкой. Что этот парнишка может знать обо мне? Ничего. А значит и судить не имеет права. И он как-то прочитал мое новое отношение к нему и изменился. Улыбнулся краешком губ и склонил голову, словно признавая свое поражение.
— Даша, — Дима взял меня за руку, — все хорошо?
— Да, Дима, — я была счастлива, — все прекрасно.
После обеда я поехала на работу. Дима хотел было возразить, и отправить меня отлеживать бока, и еще вчера я бы согласилась. Но не сегодня. Мне хотелось работать. Я же всегда любила свою работу. Мне нравилось чувствовать себя частью слажено работающей компании. И пусть я пока всего лишь маленький винтик, но от меня тоже зависит очень много. От каждого зависит очень много. Лишних винтиков на предприятии нет.
Первой перемены заметила Света. И примчалась ко мне сразу, как после нашего традиционного поцелуя рядом с моим рабочим местом, Дима пошел к себе.
— Даша, — она пристально взглянула на меня, — никак не пойму, что изменилось. Прическа вроде та же… макияж! Да, точно. Ты накрасилась! Выглядишь прекрасно. Словно помолодела даже. Так тебе даже лучше.
— Свет, — я улыбнулась, — я такая и есть. Как раз сегодня я не накрасилась. Совсем.