Мне следовало понять это сразу, но… любовь — зла. И я таскался за ней так же, как она за боссом. Народ ржал. Сколько шуточек родилось по этому поводу. Но когда Ника вдруг заметила меня и ответила взаимностью, все замолчали.
А я был счастлив. Я боготворил эту женщину. Выполнял любой ее каприз, несмотря ни на что. Тогда я совсем потерял голову, осторожность и страх. И моя бригада попалась. Амуру пришлось потрудиться, чтобы избавить меня и моих ребят от тюрьмы.
Но награда превзошла все ожидания. Ника согласилась стать моей женой.
И я помню, как пошел знакомиться с ее семьей. Я знал, что у нее дочка, но меня это не тревожило. Наоборот, то, что она оставила ребенка, не сдала ее в детский дом, в моих глазах возносило эту женщину на небеса. И я приписывал ей все благодетели этого мира.
И я помню, как впервые увидел человека, изменившего мою жизнь. Изменившего меня. Грушу… мою маленькую девочку.
Она обнимала Нику, крошечная, хрупкая. А я стоял и думал, что ей повезло иметь такую маму, как моя любимая женщина. Ведь она такая нежная. Любящая. Добрая.
— Груша, — Ника ласково подтолкнула дочку ко мне, — это дядя Дима.
Девочка подняла на меня глаза, и я пропал. Я тысячи раз видел такой взгляд. В своем детстве. В детском доме. Тогда я впервые стал подозревать, что Ника и образ, который я создал, не идентичны. Но это была всего лишь тень сомнения. Влюбленные мужчины склонны не замечать то, что видят другие. Все бабы — суки.
И Ника тоже. Мне хватило нескольких месяцев, чтобы понять, эта женщина ничем не отличается от себе подобных. Но я старался. Я терпел. Ради Груши. Эта девочка покорила меня. Она стала моим личным солнышком. Теплым, домашним. Я отогревался и оттаивал рядом с ней. Я менялся. Из обиженного на весь мир зверя превращался в человека.
И я ушел из криминала. Потому что понял, если меня посадят, этот ребенок снова останется один. Ведь она никому не нужна. Ни матери, которая ее просто не любила. Ни бабушке, которая с утра до ночи пропадала на работе. Никому. Только мне.
Груша провожала меня на работу. Она ждала меня с работы. И я бежал домой именно к ней. И с каждым днем все отчетливей понимал, она моя. Моя дочь. И я вкладывал в нее все, что мне самому не доставало в моем детдомовском детстве. А она радовалась и благодарила.
Я покупал ей игрушки, платья, я баловал ее, ведь матери совсем не было дела до этого ребенка. Более того, Ника начала ревновать. Она устраивала сцены каждый раз, когда я проводил время с Грушей. Я хотел удочерить девочку, но Ника категорически отвергла мое предложение. И я не понимал почему.
Однажды в начале октября, когда только выпал первый снег, Груша не встретила меня дома. Сначала я решил, что она заигралась а улице, но уже стемнело, а ребенка все не было дома. Я забеспокоился. Вышел на улицу и прошелся по округе, но ее никто не видел.
Ника совершенно спокойно смотрел на мои метания. А когда я вспылил, обвиняя ее в безразличии, ответила, что Груша прячется в заброшенном доме по соседству. Она часто туда сбегает. Тогда я ее ударил.
А Ника… она орала, что этот ублюдок ей испортил всю жизнь. Что из-за этого выродка она такая невезучая. Что эта гадина даже меня отобрала у нее. А я даже сначала не понял, что это она так про Грушу.
Я не тронул эту тварь только потому, что боялся не сдержаться и убить. А у меня есть дочь, которой я нужен. И которая нужна мне.
Я ползал по развалинам до ночи. И уже в темноте услышал тихий писк. Моя девочка плакала, забившись в узкую щель между завалившимися стенами. Над ее головой висела огромная бетонная плита, на тонкой арматуре. У меня все похолодело… а если она упадет? Нет. Я должен вытащить ребенка из этого кошмара. Я должен что-то сделать, чтобы она могла защитить себя. Даже если меня нет рядом.
Глава 3
Я нес на руках мою девочку, а она плакала и говорила, что не хочет жить. Что мечтает умереть, чтобы мать у ее гроба пожелал о таком отношение. А я прижимал ее к себе и думал, что даже в моем полуголодном детдомовском детстве у меня не было таких мыслей.
— Груша, твоя мама не права. — шептал я, — ты не ублюдок, не выродок… ты дар. Дар ангелов. Ангелы увидели то, что случилось с твоей мамой и подарили ей тебя, что ей не было одиноко.
— Нет, — она лежала у меня на руках, — я не подарок. Подарки все любят. А меня никто не любит.
— Я тебя люблю. Мама тебя любит, просто не понимает это. Бабушка… мы все тебя любим.