И я не врал. Я на самом деле полюбил эту девочку так, как никого и никогда. Она стала частью моего сердца, моей дочкой. И плевать, что Ника не позволит ее удочерить. Какая разница, что по документам я никто. Главное не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. А я вплотную занялся этим вопросом. Теперь я не только развлекал ее. Я учил защищаться. Учил быть жесткой. Учил противостоять любым нападкам.
И она начала меняться. К весне у забитой злобной матерью девочки стал появляться характер, уверенность в себе. Вот только она категорически отказывалась называть меня папой, приводя доводы, что все знакомые ей папы друзей не очень хорошие. И она не хочет, чтобы я тоже стал таким, как они. А я, несмотря ни на что, радовался, ведь это были ее первые самостоятельные решения, ее позиция, которую она отстаивала.
В апреле девочка впервые поставила на место мать, по обыкновению решившую сорвать злость на ребенке. Эта ее победа радовала нас обоих. Но ровно до того момента, как в один прекрасный день, Никак не поставила мне условие: либо я ухожу и прекращаю каким-либо образом общаться с ее дочерью, либо она заявит в полицию, что я развращал ее Грушу. Доказать будет легко, смеялась она, весь двор видел, как ты таскаешь ее на руках.
Это был крах. Я не мог остаться, мой условный срок, до конца которого оставалось чуть меньше четырех лет, моментально превратился бы в реальный. А если меня обвинят еще и педофилии… то упекут меня в тюрьму без права досрочного освобождения. Все мои грешки припомнят. А тут еще Амура повязали… даже помощи попросить было некого.
И я ушел. Тихонько, чтобы не травмировать Грушу. Но… для моей девочки это было слишком большим потрясениям. И Антонина Владимировна, Никина мать, державшая меня в курсе происходящего, посоветовала не травмировать ребенка еще больше. Я согласился. И уехал в другой город, чтобы как-то удержать себя в рамках. Моя дочь нужна была мне гораздо больше, чем мне казалось.
Все, что я мог — помогать Антонине Владимировне деньгами, чтобы она проводила больше времени с Грушей.
И тут случилась эта история со Светой. Когда я узнал, что она бросила хорошую жизнь ради того, чтобы быть с Вадимом… у меня весь мир перевернулся. Я восхищался ею. Я даже немного завидовал Вадиму, ведь он встретил единственную женщину в мире, которая была человеком, а не тварью.
Они с Вадимом, вообще, оказались совершенно другими людьми. Я с такими раньше не встречался. И я прикипел к ним сердцем. Они стали моей семьей. И ради них я был готов на все, что угодно. Даже стать руководителем компании, хотя плохо себе представлял, что это такое.
Когда обман вскрылся, Седой, ее дядя и местный авторитет повыше моего бывшего босса, рвал и метал. Я знал, что прощения мне не будет, но не предполагал, что его угрозы коснуться не только меня, но и того, кто мне дорог. А Седой на полном серьезе намеревался прикончить любую бабу, кто окажется слишком близка ко мне. Изощренная месть. Но я не боялся. Все равно, допускать к себе слишком близко очередную тварь не собирался. Трахнул и пусть прочь валит. Все равно такой, как Света, больше нет. А все остальные лживые, наглые суки. Пусть с ними другие мучаются.
Может это было как-то по-детски, но я ни разу не пожалел о своем решении. Хотя на всякий случай решил держаться подальше от Груши. И даже деньги ее бабушке переводил через Свету. Кто знает, как поведет себя Седой, если узнает про мою дочь. А когда она выросла решил, что нужно перевозить ее ближе к себе. И потихоньку готовить встречу, ведь все эти годы я не общался ни с кем, чтобы ненароком не зацепить их своими проблемами. Хотя Седой, конечно, успокоился, когда Вадим стал известным художником и стал зарабатывать. Бесился, правда, что они все отдают в благотворительный фонд, но перестал винить меня.
А я страшно скучал по дочери все эти годы. Я купил ей квартиру. Предлагал устроить на работу, но Антонина Владимировна сказала, что Груша отказалась от моей помощи. Я был горд. Значит она научилась быть сильной. Самостоятельной.
Так я и жил. Пока не встретил Дашу… Грушу… Черт!
Теперь-то я знаю, это все был план. Даша-Груша выросла и стала такой же, как мать. И я попался, как идиот. Ну как они мастерски все провернули, а? Уверен, без Ники здесь точно не обошлось. Придумать такую интригу могла только она.
И главное, как Вика вовремя им под руку подвернулась. И как они только узнали, что она задумала. Теперь я уверен, Даша не случайно заявилась ко мне с этой проклятой папкой. Она с самого начала знала на что идет. Они даже документы подделали, чтобы я ни о чем не догадался. Ну да, сложно было заподозрить, что Серафимова Дарья Богдановна и есть Никифорова Агриппина Михайловна. Да еще моя Груша была беленькой, светленькой девочкой, а Даша… каштановые волосы, загар… у меня не было никаких шансов узнать ее. Ни единого. Эти стервы все продумали…