— Хорошо, я подумаю, — ответил я. Как-то не так предполагал я нашу встречу.
Мальчишка открыл дверь, пропуская меня, и заорал:
— Мам! Дом пришли смотреть!
Я вошел в холодную веранду. Чистенько. Аккуратно. Совсем не похоже на Нику. Уж ее-то просто невозможно было заставить что-либо делать, она все спихивала на маленькую Грушу. Перед приоткрытой входной дверью стояла обувь.
И я услышал Нику:
— Разувайтесь и проходите. Тапочки наденьте, а то у нас прохладно.
Сердце екнуло. Все тот же голос, как одиннадцать лет назад. И сама Ника… она нисколько не изменилась.
— Здравств… Дима?! — ахнула она.
Такая же. И совсем другая. Она стояла с ребенком на руках, и смотрела на меня. Обычная, простая женщина. Растрепанная, с небрежным пучком на голове, ненакрашенная, в длинном цветастом халатике и тапочках с ушками. Теплая и домашняя. Такой я никогда ее не видел.
— Привет, Ника. Ты стала совсем другой.
И тут же она вернулась, та самая до последней черты знакомая бывшая Ника. У нее даже взгляд изменился. Исчезла мягкость. Доброта. И стало понятно, что дело вовсе не в отсутствии макияжа и прически. Это всего лишь антураж. На самом деле Ника стала другой где-то там, внутри.
Она отпустила мальчика лет трех с рук и выпрямилась.
— Что ты хотел? Если купить дом, то пошли, я тебе все покажу. Если нет, уходи. Видеть тебя не желаю, — с привычной равнодушной грубостью выдала мне она.
— Нет, я хотел поговорить. Про Грушу.
— С ней все хорошо. До свидания. Выход там, — она кивнула на дверь. И отвернулась. Как всегда холодная и бесчувственная.
— Ника, твой сын сказал, что вам нужны деньги. Я могу помочь, — вырвалось у меня.
— Мне ничего от тебя не надо, — отрезала Ника.
Я пожал плечами и направился к выходу.
— Стой! — Я уже выходил во двор, когда она босиком выскочила на веранду. — Стой!
Я пожал плечами и направился к выходу. Не понимаю, почему Ника ведет себя так, словно я ее чем-то обидел? Причем смертельно обидел? Но ведь это именно она испортила жизнь всем нам. И сейчас. Я уверен, они с Дашей на связи. Ника проговорилась. А Свету просто ввели в заблуждение. Она же всем верит. Даже этим аферисткам.
— Стой! — Я уже выходил во двор, когда Ника босиком выскочила на веранду. — Стой!
Я замер и оглянулся. Ника кусала губы, а в глазах стояли слезы:
— Ты правда можешь нам помочь? — Я кивнул. — Одолжи мне денег. Пока мы не продали дом. Я все отдам. Мне очень нужно.
Но теперь, когда я знал правду, все желание помогать этой стерве пропало. Но я не мог не спросить. Сам не знаю зачем.
— Вы для этого провернули эту аферу? Тебе нужны были деньги?
— Что?! — опешила Ника. И вдруг расхохоталась, как истеричка. Прижимая руки к животу. Она смеялась, а я стоял и ждал, чтобы в последний раз взглянуть в глаза гадине. Чтоб увидеть там подтверждением своим словам.
А Ника простонала, не переставая хохотать:
— Господи, я должна была догадаться. Если уж что-то остается неизменным в этом мире, так это твоя ненависть к женщинам. Дима, ты идиот. Боже, какой ты идиот! И как я раньше не замечала, что ты конченный дебил.
Ее смех. Слова. Они били по нервам, вызывая ярость. Я?! Я идиот?! Гнев застил глаза. Снова. Эта тварь умеет доводить меня до белого каления практически мгновенно. Я зарычал и ударил.
Глава 7
Стена веранды гудела от моих ударов. А я никак не мог перестать, выплеснуть всю свою ярость. Какая же сука! А я еще решил, что она изменилась?! Эта тварь просто притворяется. Как обычно.
— Уходи, — сквозь мою ярость пробилось шипение. — Уходи, дяденька.
Мальчишка незамеченным пробрался мимо меня и теперь стоял, защищая мать с лопатой наперевес. Он был готов кинуться на меня, взрослого человека, биться до конца, защищая тех, кто ему дорог. Я увидел это в его потемневших глазах. Маленький волчонок, мелькнуло сравнение. И что-то знакомое было в его взгляде. Что-то такое, что заставило меня остановиться.
— Все хорошо, сынок, — Ника приобняла и прижала мальчишку к себе, но он смотрел на меня все с той же ненавистью, — дядя уже уходит. Уходи, — это уже предназначалось мне, — не нервируй ребенка.
Я ушел. Меня колотило от злости на самого себя. Я снова не сдержался. Я превращаюсь в истеричку, не способную держать себя в руках. Ведь знал же, что представляет из себя Ника. Почему психанул? Черт! Надо успокоиться. Прийти в себя. Все закончилось. И теперь можно жить как раньше. Тихо и спокойно. Без нервов. Забыть и про Нику, и про Грушу, и про Дашу. Они в прошлом.