Я зачерпнул снег, и он стек из моих ладоней почти мгновенно, так и не забрав жар. Тогда я просто сунул руки в снег несколько минут стоял, ощущая, как уходит горячая ярость. И приходит холодное спокойствие. Я остыл.
Зря приехал. Не понимаю, на что надеялся.
Всю ночь я проворочался на неудобной кровати в своей душной квартире. А утром, невыспавшийся, с черными кругами под глазами, снова поехал к Нике. Потому что она права. Я идиот. Я должен был догадаться еще там, но гнев застил мне глаза. А сейчас… сейчас сердце стучало, сжимаясь от страха, что я ошибся. Что не так понял. Но при этом я был уверен, мне не показалось.
Мальчишки во дворе не было. В школе, наверное. Жаль. Я не подумал об этом, надо было приехать после обеда. Но мне не терпелось узнать правду.
Я толкнул входную дверь, но она оказалась заперта. Потоптался. Совершенно точно, я зря прилетел с утра. Не подумал, что Ники не может быть дома. Черт…
— Эй, — меня окликнула соседка, пожилая женщина, в платке и фуфайке, — вы дом посмотреть хотели? А Ники не будет пока. В больницу она уехала. К мужу. Ох, и досталось ей, — бабка сходу начала делиться сплетнями, — почитай полгода из больниц не вылезает.
— А когда она будет? — перебил я старуху. Мне вовсе не улыбалось выслушивать ее причитания.
— Ника-то? — Я кивнул. — к обеду должна вернуться. Младшего из садика забирать надо. Он на полдня только у нее.
— Спасибо, — буркнул я и вернулся в машину. Бабка меня раздражала. Ненавижу пустую бабскую болтовню.
Но не успел я выдохнуть, как соседка стучала мне стекло. Вот надоедливая.
— Так вы может ко мне зайдете? Чаем вас напою. Еще не меньше двух часов ждать придется. А может Димка, сынок-то старший, Ваську-то заберет, тогда Ника только вечером будет.
— Хорошо, — у меня перехватило дыхание. Черт… Она назвала сына как меня.
Я шел за бабкой и краем уха слушал ее разговоры про зиму, про снег и будущие урожаи. Если бы не мое желание узнать побольше про жизнь Ники, я ни за что бы не согласился слушать эту болтовню.
— А как вас зовут? — перебил я бабкины слова про дороговизну навоза.
— Да, теть Марусей зови. Меня все теть Марусей зовут. И стар, и млад.
— Теть Марусь, — я решил направить старуху в нужное русло, — а ты мне про дом-то расскажи. Кто строил, когда.
— Так это еще Васькин отец строил. Для сына. Это недавно совсем было, лет двадцать пять назад, в середине девяностых. Васька тогда с армии вернулся. Денег много привез. Чеченцам-то хорошо платили. Вот на эти деньги и построились. Думали жениться мальчишка, будет куда семью привести. А этот балбес в город подался. Где-то в ночном клубе вышибалой работал. Здоровый же, бычара. Родители уж отчаялись внуков дождаться, как чуть больше одиннадцати лет назад привез он Нику. Вот, говорит, мама-папа, жена моя. Игорь-то с Линой чуть в обморок не упали. Такая уж красавица. Но бестолко-вая! Ничего не умела. Лина ее всему сама учила. И убирать, и готовить. Хорошо девка старательная попалась. Всему научилась, и теперь Лина на невестку не нарадуется. А Ваську-то она как любит. Двух сыновей ему родила. Хорошо они живут. Бывает и ругались, конечно, кто не без греха. А летом-то горе случилось. Наш местный тракторист пьяный был, и проехал по Ваське-то, когда тот по темноте из города возвращался. Пешком шел, дурень. Недалеко же здесь. Да кто же знал, что такое случится… утром его только нашли. Совсем рядом с деревней. Чуть живого. Ника-то чуть с ума не сошла. Дневала и ночевала в больнице. Вытащила мужа. А ведь врачи говорили, что не жилец. Теперь вот дом продает, к свекрови перебираться будет. Деньги нужны им. Ваську-то на реабилитацию надо отправлять. Мы уж всем миром ей помогаем, да ведь там миллионы нужны… Купи ты у них дом-то, мил человек. И дом хороший. И просят мало. Да и у Бога такое зачтется.
Я слушал бабку и удивлялся. Не могла Ника, которую я знал, как облупленную, сделать то, что она говорила. Ну, не могла. Я еще с трудом поверю, что она научилась домашней работе… но то, что не сбежала от калеки… нет. Не может такого быть. Может есть что-то такое, чего эта соседка не знает… Ага, хмыкнул сам про себя, миллиарды у этого Васи в подполе спрятаны, бриллианты под подушкой и Порш Панамеро в гараже.
— Теть Марусь, а сынишка-то у них шустрый…
— Димка-то? Ох, Дика это же гордость родительская. Умный мальчишка, самостоятельный. Один почитай за мужика остался. Отец Васькин-то, три инсульта перенес, еле ходит уже. А Димка и у себя двор в порядке держит, и бабке с дедом помочь успевает.
— А сколько лет-то мальчишке?
— Так одиннадцать в прошлом месяце исполнилось. С ребятами они отмечали..