Бабка что-то говорила, но я уже не слышал. Я прав. Я так и думал. Все сходится. Дима мой сын.
Глава 8
Нику я ждал так, как не ждал никогда. Даже когда был влюблен по уши. Тетка Маруся всеми правдами и неправдами, удерживала меня, уговаривая купить дом. Да только зачем мне эта развалюха? Нет. Я должен дождаться Нику. Она должна подтвердить мои догадки. Соседка, изводила меня бесконечными рассказами обо всем и обо всех, хорошо хоть напоила меня чаем и накормила обедом. А Ники все не было. И Димы.
— Так, наверное, у деда с бабкой сидят. Мальчишке же и уроки надо делать, а малой не даст. Скоро Ника уже приедет. Ты дождись…
Было видно, соседка готова на все, чтобы удержать потенциального покупателя. Она явно желала добра Нике… хотя… все же, наверное, это она Васе сочувствовала. Не Нике же… нет. Это совершенно невозможно.
Ника приехала к вечеру. Я видела, как она шла с мальчишками домой. С сумками. Уставшая, поникшая. Дима вел за руку братика и нес кроме портфеля еще один пакет.
Черт… совсем не похоже на Нику. Да она раньше за хлебом не ходила, считала ниже своего достоинства. А тут такое…
Я поблагодарил тетю Марусю за гостеприимство и выскочил на улицу.
— Ника, — крикнул я, — нам нужно поговорить.
Мой сын, я уверен в этом, нахмурился и шагнул вперед, загораживая мать. Мужик. Мой сын. У меня в душе потеплело. Я многого достиг в этой жизни, я еще ни разу не разу не чувствовал себя настолько гордым. Черт побери! Мой сын настоящий мужик!
— Нам не о чем разговаривать, — ответила Ника и пошла дальше. Она даже не взглянула на меня. А Дима, насупившись, зыркнул на меня исподлобья и поспешил за ней.
— Ника, я хочу купить твой дом, — мгновенно принял я решение.
Она остановилась. Медленно повернулась. Посмотрела на меня. Пристально. Внимательно. Словно стараясь увидеть что-то в моих глазах. А я увидел, что она плакала. Совсем недавно.
— Идем, — шевельнула она губами, — если это правда, то идем.
— Правда, — я уже мысленно прокрутил ситуацию. Я могу купить этот дом и подарить сыну. Ника не отвертится. По всем срокам это мой ребенок. Тем более, я ухмыльнулся, Ника совершенно точно не откажется от такого подарка. И я буду помогать моему сыну. Он заслуживает гораздо лучшего. Лучшей школы. Лучшего института. Ему совсем не обязательно прозябать здесь, в этой дыре. Я, вообще, могу забрать его себе. Будем жить вдвоем. Отец и сын. И ни какие бабы нам не нужны. Ни Ника. Ни Даша. Никто.
Мы снова вошли в дом. Ника начала раздевать младшего, пока мой сын перетаскал тяжелый сумки на кухню.
— Если ты не врешь, то цена тебе известна. У тебя же есть свой риелтор или юрист? Ты же не сам будешь заниматься переоформлением? И еще, — она отвлеклась от мелкого, — уж прости, но я тебе не доверю. Мне нужен залог. С нашей стороны документы готовы, и хоть завтра можешь начинать оформление. Но часть денег сегодня. Я напишу расписку.
— Надо же, я и не знал, то ты в этом разбираешься, — хмыкнул я. Мелкий убежал, Дима шуршал пакетами на кухне, мы остались одни.
— А ты обо мне, вообще, ничего не знаешь, — спокойно ответила она, не поддаваясь на провокации, — ты обо мне ничего не знал, даже когда был моим мужем.
— Зато я совершенно точно знаю, — прошептал я, — что Дима мой сын. И даже не вздумай отрицать.
Ника уставилась на меня, а потом рассмеялась.
— Ну да, конечно. А я-то думала, что ты стал человечнее. Но нет. Скотина ты, Морозов. Наглая, безжалостная и бесчувственная скотина. Дима не твой сын. Он мой и Васин. А ты не имеешь к нему никакого отношения.
— Не ври мне, — я непроизвольно сделал шаг навстречу, ярость снова поднималась, желая уничтожить эту лживую суку, — ему одиннадцать. Я его отец.
— Не смей мне угрожать! — Ника сделала шаг навстречу и зашептала тихо на грани слышимости, — А запомни. Дима не твой сын. Ты к нему не имеешь никакого отношения. Не смей даже приближаться к моему сыну?!
— И что же ты сделаешь? — рассмеялся я.
— Я заявлю в полицию, что ты его домогаешься, что ты чертов извращенец, который преследовал мою дочь, а теперь и сына.
Ника не шутила. Я почувствовал это совершенно точно.
— Ну, да, конечно. Что ты еще могла придумать. Все как всегда. Тебе никто не поверит, — усмехнулся я, делая вид, что меня не напугали ее угрозы. Хотя мгновенно понял, подобные разбирательства убьют мою репутацию. И никакой Седой мне не поможет.
— А ты попробуй, — злая усмешка далась Нике легко. Она очень сильно изменилась. Она не орала и не устраивала истерику, как в прошлый раз, когда угрожала из-за Груши. Тогда я был почти уверен, что она никуда не пойдет. Сейчас же… сейчас я был почти уверен, что эта Ника пойдет за своего ребенка до конца.