С другой… с другой я понимал, что никогда не смогу себе простить, если окажется, что Антонина Владимировна права. И Даша любит меня как отца, а не как мужчину. Тогда все наши новые отношения становились чудовищно неприятными. Противными для моей Груши. И я помню, как она вела себя в самом начале. Это тогда я ничего не замечал, но сейчас ясно вспомнила ее потухший взгляд. Ее грусть… моя девочка страдала. И тяготилась нашими отношениями. Как мне кажется. Поэтому она с такой радостью сбегала из моего дома каждый вечер после того, как я… как мы… а потом, возможно, она просто смирилась. Как смиряются дети с насилием в семье…
От этих мыслей было тошно. И я ненавидел сам себя за то, что совершил.
Голова пухла от мыслей. Мне захотелось выпить. Как можно больше, чтобы забыться. И, вернувшись домой, я так и сделал.
Опять потекли однообразные дни. Я ходил на работу, каждый день, а вечером пил до беспамятства, пытаясь заглушить боль в груди. Все чаще стал срываться на подчиненных, ощущая себя загнанным зверем. Все валилось из рук. Мы, вернее я упустил несколько крупных сделок, рассорившись с одним из постоянных заказчиков. Седому пришлось напрягать свои связи, чтобы исправить ситуацию.
Я ждал, что он вызовет меня на ковер и отчитает, как мальчишку. Но ничего не случилось. Только Бакс стал больше времени проводить в офисе. Вопреки амплуа непутевого бездельника мажора, он был вполне грамотным и жестким бизнесменом. Это здесь он всегда вел себя, как идиот, но в определенных кругах его даже опасались. Дядя хорошо научил племянника управлять своей особенной корпорацией. И хотя ничего откровенно криминального сейчас в ней не осталось, но старые связи давали о себе знать. И Бакс, как дядин наследник, должен был уметь справляться и этой частью активов.
И теперь он практически взял на себя управление и этой компанией. Он много раз пытался привести меня в чувство, но все было напрасно. Мне стало все равно, что будет дальше с моей жизнью. Единственное, что не давало мне скатиться совсем низко, это мой сын. Дима.
Ради него я еще держался. Я ездил к Нике каждую неделю. Мы сдружились. По настоящему. И Ника заменила мне Светку, с которой мне тоже не хотелось общаться. Она ездила к Даше. И я не мог заставить себя думать о чем-то другом при встрече. И мне было трудно сдерживать бесконечные вопросы о том, как там Даша живет без меня.
И теперь Ника заменила мне семью. Ника, Леха, не мог я привыкнуть называть его Васей, их сынишка Вася и мой сын. У нас с Димой сложились очень хорошие отношения, хотя сначала мальчишка меня практически возненавидел. Никак не мог забыть то, что я устроил в первую встречу. Пришлось извиняться и оправдываться. Я думал, мне это будет тяжело, но оказалось, что это несложно. И через месяц с небольшим мы стали хорошими друзьями.
Глава 14
В то утро я проснулся среди ночи, обливаясь потом и задыхаясь от пережитого ужаса. Мне приснилось, что я снова брожу по развалинам в поисках Груши. Только вместо маленькой девочки, вижу Дашу, которая сжавшись в маленький комочек плачет в щели между стенами. Я пытаюсь вытащить ее, но она упирается и кричит, что я ее бросил. И вдруг арматура, на которой висит бетонная плита, обрывается и сена заваливается, погребая под собой Дашу.
Я услышал ее крик, полный боли и страха, и… проснулся.
Сердце колотилось, адреналин плескался в крови, разбавленной вчерашним виски. Я попробовал уснуть, но стоило закрыть глаза, как передо мной снова рушились стены и слышался отчаянный крик Даши.
Сон пропал. И стоя в душе, я решил, что мне нужно съездить к ней, чтобы убедиться, что все хорошо.
К Дашиному дому я подъехал, когда люди только-только стали выходить из квартир, отправляясь на работу. Это было удобно. Я мог дождаться Дашу и поговорить не попадаясь Антонине Владимировне. Что-то подсказывало мне, что она совсем не будет рада моему появлению.
Ждал я недолго. Даша вышла из подъезда в легком плащике. Красивая, как всегда серьезная и невозможно желанная. Она остановилась на ступеньках и насупив бровки, как всегда делала, если была чем-то озадачена, обвела взглядом припаркованные машины.
У меня екнуло сердце, на секунду мне показалось, что она сейчас увидит меня, и прибежит, как раньше, счастливая и скажет, улыбаясь и сверкая глазками: «Привет, Дима». Я сжал руль изо всех сил, чтобы справиться с эмоциями. Никто и никогда не действовал на меня так, как она.
Но, Даша увидела совсем другую машину. Улыбнулась, подбежала к черному Ленд Роверу и впорхнула на переднее сиденье. А у меня перехватило дыхание, а ярость плеснула кипятком по нервам. Я хорошо знал и этот автомобиль, на номере которого плыли три лебедя, и его водителя. Седой. Что, черт подери, он здесь делает? Что этот козел себе позволяет?! Она моя!