Я молчал. Мне нечего было сказать. С одной стороны Седой никогда не был добрым человеком, но с другой… с другой, я знал его справедливым. Да, вор. Да, мошенник. Да, возможно даже убийца, но… в своем окружении Седой считался честным. Именно его приглашали посредником в самых спорных ситуациях. И он всегда был на стороне того что прав. Даже, если не прав был его брат. За это его и уважали.
— В общем, провел я генетический анализ. Достать один волосок довольно просто. И когда все подтвердилось, открыл здесь фирму. Устроил нам с Дашей случайную встречу. Теперь она работает у меня помощницей. И, черт возьми, Дима, я счастлив, что тогда изнасиловал ее мать. И самое главное, — он усилием воли перестал стучать по столу пальцами, — я чертовски рад, что был так пьян, что забыл об этом. Я ведь не хотел детей. Считал, что дети — это слабость. Семья — это слабость. А я должен был быть сильнее всех. Всех баб, кто залетал, я отправлял на аборт. А если они упрямились… — он снова застучал, нервничая, — я находил способ настоять на своем.
— Даша тебя не простит. Никогда, — выдавил я.
— Я знаю, — Седой вздохнул, — я знаю. Но главное, она рядом. Она доверяет мне. За этот месяц я сумел добиться ее расположения. И я хочу, чтобы она была счастлива. И именно поэтому я позвал тебя. Отстань от девочки. Она только-только начала улыбаться. И если она расстроится… я уничтожу тебя, Дима.
— Я люблю ее.
— Я предупредил. Тем более, у тебя есть сын. Займись им. Да, не смотри на меня так. Теперь я все знаю и про нее, и про тебя, и про Нику. Я узнал все, что хоть как-то касается моей дочери… Никак не могу привыкнуть к тому, как это звучит… Моя дочь… я уже и не мечтал.
— Я люблю ее, Седой. Она моя женщина.
— Дима, — Седой впился в меня своим фирменным взглядом, от которого по спине мгновенно побежали мурашки. И захотелось спрятаться, — я сказал, оставь мою дочь в покое.
Мне хотелось согласиться. Я верю, что самые твердолобые мужики готовы были на все что угодно, лишь бы Седой перестал Так смотреть. Но не зря меня звали Демоном. Я зарычал и выпустил зверя наружу. Я не сдамся. Даша моя. Я люблю ее.
Седой отвел глаза первым. Странно довольно хмыкнул и, кивнув на прощание, ушел. Мы больше не проронили ни слова. Но оба знали, что расстаемся еще не врагами, но уже не союзниками. Но мне было все равно. Я понял, ради Даши пойду против всего мира.
А я еще долго сидел один. Пил кофе. Думал. Какая же жизнь странная штука. В какие узлы она связывает судьбы людей, что остается только удивляться. А мы живем и не знаем, что давно стали участником ее спектакля. Спектакля, который в нашем случае начался больше тридцати лет назад, когда размеренная и устоявшаяся жизнь в стране советов закончилась.
Если бы не лихие девяностые, то я бы был учителем, как мечтал когда-то. Учил бы детей математике. Или физике. Мне всегда легко давались эти предметы. Но вместо этого стал грабить склады.
Седой с Амуром, а ведь я даже не знаю их настоящих имен, тоже не пошли бы в криминал, работали бы на каком-нибудь заводе снабженцами. У них бы получилось. Отличная должность для шустрых и предприимчивых. Или директорами. Светин дед, их отчим, вполне мог устроить своим пасынкам хорошую жизнь.
Ника закончила бы школу. Стала бы астрономом, или энтомологом. Днем бегала бы за бабочками. А ночью смотрела на звезды. И была бы счастлива. Без боли, без страха. Она жила бы обыкновенной жизнью. Как все вокруг.
И только для Даши не было место в том, возможно, лучшем мире. Она бы просто не существовала. Так может быть эта девочка так важна для мира, что именно ради ее жизни судьба смешала этот коктейль? Другого объяснения я не вижу.
И более того… я готов пережить все самое ужасное в моей жизни еще раз, только чтобы увидеть улыбку маленькой Груши, когда я обнимал ее. И улыбку уже взрослой Даши, когда она лежала в моих объятиях.
От Даши я не откажусь. Никогда и ни за что. Но вот новость, что Седой ее отец… и как сказать об этом Нике. И надо ли ей говорить? И Даше. Должна ли она узнать правду?
Вопросов было много. А вот ответы я не находил. И даже не представлял, что мне делать. С одной стороны, не нужно Даше знать правду. С другой… С другой, получается, что я буду врать ей. Вернее, не врать, а не договаривать. Так же как она мне.
Когда дошел до этой мысли даже хохотнул. Вот тебе. Дима, возможность побыть на месте Даши. Скажешь, сделаешь больно. Промолчишь, соврешь.
Бедная моя девочка. Как же тебе было тяжело все эти месяцы, когда ты скрывала от меня правду.
Глава 17
Я очень хотел помириться с Дашей именно сегодня. Но прекрасно понимал, что Седой сделает все возможное, чтобы мне помешать. Поэтому идти напролом и заявиться к ней домой, к примеру, было глупо. А я не идиот. Как бы там ни было.