И теперь я сижу, жду его и немного обижаюсь.
Я не знала о чем они говорили, но злой Павел, вылетевший из кабинета в первые же минуты, был как бальзам на душу. Если Дима его разозлил, значит все хорошо. И я улыбнулась негодяю и спросила:
— Павел Васильевич, может вам чай с ромашкой? Или лучше с валерианой?
— Не надейся, что этот выскочка сможет убедить Седого, — он впервые назвал дядю Сему не по имени, — я все равно женюсь на тебе и заберу себе всю Поняла, дрянь?
Я даже рассмеялась. Что за идиот?
— Ну, да, как же. Ты что думаешь я богатая наследница? Все что ты от меня получишь — дырка от бублика, так что советую поискать других, более перспективных невест. У которых богатые папочки.
— Непроходимая дура! — выругался Павел и пнув косяк со злости, сбежал из офиса. Надеюсь насовсем.
Дима с дядей Семой сначала разговаривали очень тихо. А потом стали ругаться. И кричать друг на друга. Я еще никогда не слышала, чтобы кто-то так кричал на дядю Сему. Его все боялись. Даже огромные и серьезные мужчины в дорогих деловых костюмах, приходившие к нему в сопровождении охраны. Даже они угождали и заискивали, глядя ему в глаза. И говорили тихим, едва слышным шепотом.
Наконец крики стихли. Я немного волновалась за Диму. И когда он вышел с облегчением выдохнула. Хотя глупо, да. Ну что бы дядя Сеня ему сделал? Ничего.
— Даша, — он подошел ко мне. Обнял. Тепло и нежно. Как раньше. И наконец-то поцеловал.
Как я, оказывается соскучилась по его поцелуям. Я потерялась в своих ощущениях, перестала видеть и слышать, забыла, что нахожусь на работе, что есть дядя Сеня, которому Дима категорически не нравится. И Паша, который почему-то решил, что я ему нужна. И когда он накинулся на Диму с кулаками, я даже не сразу поняла, что произошло. Просто Дима вдруг исчез, оставляя меня одну.
А когда я проморгалась, приходя в чувство, оказалось, что двое мужчин дерутся, как мальчишки в школьном коридоре, беспощадно и безжалостно нанося друг другу удары куда придется и валяя друг друга па полу.
И Дима явно был сильнее. Не физически, тут они были равны. Просто он дрался как-то более остро, точнее наносил удары. И у Паши не было шансов. Тот понял это довольно быстро, но все равно не сдавался, хотя понемногу сдавал позиции.
— Хватит! — резкий окрик дяди Семы остановил драчунов мгновенно. Они замерли, и только я все еще визжала на самой высокой ноте. — Даша, успокойся, — дядя Сема обнял меня, впервые. Он никогда не позволял себе такого, — все хорошо. Идиоты, посмотрите, вы ее напугали.
— Дима! — кинулась я к любимому, который встал, и теперь хмуро отряхивался и сокрушенно теребил оторванный рукав пиджака. Обняла. — Дима. Зачем ты?!
Паша выглядел не лучше, у него под глазом наливался огромный синяк. Они с ненавистью смотрели друг на друга.
— Паша, зайди, — приказал дядя Сема, и они ушли в кабинет, оставляя нас одних.
— Даш, — Дима вытер кровь, текущую из разбитой губы, и достал из внутреннего кармана помятую коробочку, — выходи за меня замуж, а?
Глава 4
Это, наверное, было самое дурацкое предложение руки и сердца.
Но мне было все равно. Эти мгновения я не променяю на на что в жизни. Я была так счастлива. Я ведь и не мечтала. И только кивнула в ответ, соглашаясь разделить с Димой жизнь. Потому что все слова просто куда-то потерялись. Я не смогла найти ни одного. Даже простое «да» застряло в горле.
— Я обещаю, ты не пожалеешь, — улыбнулся Дима. И я снова кивнула. Не пожалею. Никогда и ни за что. Даже если умру прямо в этот миг от бесконечной радости.
— Я люблю тебя, — наконец-то я вспоминал, что умею говорить.
— А я тебя, — улыбнулся он, — я всегда тебя любил, моя бабочка.
Когда злой Паша выскочил из кабинета и сбежал, мы все еще стояли и целовались. А потом Дима снова спросил:
— Даша, ты мне веришь? — И снова получив в ответ тихое «да», добавил, — пойдем. Дядя Сема хочет тебе что-то сказать. А потом мы поедем праздновать. Я ведь тебе обещал.
Мы зашли в кабинет. Я так хотела поделиться с этим, неожиданно ставшим мне близким человеком своей радостью, и уже открыла рот, чтобы сказать, что Дима сделал мне предложение, но промолчала. Дядя Сема сидел за столом и закрывал лицо ладонями. Он вдруг показался мне таким уставшим. У меня даже сердце защемило от жалости.
— Дядя Сема, — встревожилась я, — что-то случилось?
— Седой, — Дима сел на кресло и усадил меня на колени, — расскажи ей. Она должна знать.