– Глупая ты, Татьяна. Умная баба, а… Глупая!
Кожурина молча подождала, когда он выйдет из номера, а потом села и обхватила голову руками.
А Стас шел к себе и думал: этим и должно было закончиться. Ему всегда не везло в личной жизни. Всегда! Думал, сейчас будет иначе? Размечтался, дурак!
Может, попробовать еще раз?
Зачем? Чтобы снова убедиться в своем невезении?
Стас достал «трубку»:
– Рома, привет, опять я. Я решил сегодня лететь. Встретишь? Не знаю еще, во сколько. Перезвоню.
***
Джексон сидел в кресле Шилова, взгромоздив ноги на стол, и курил, пуская дым в потолок. На появление хозяина кабинета он не обращал внимания до тех пор, пока Шилов не поинтересовался:
– Тебе уютно?
– Только не надо сарказма! – Джексон опустил ноги, крутнулся в кресле и, потушив сигарету, поднялся. – Я уже два часа сторожу кабинет, который ты забыл запереть.
– Кабинет никуда бы не унесли. А дверь захлопывается.
– Правда? – Джексон почесал затылок. – Не знал. Вот, блин, что значит технический кретинизм. Как «заслушка»?
– Ничего, нормально. Убит второй дезертир. Якобы застрелили при задержании. Он сопротивлялся.
– Черт, это уже похоже на вестерн!
– Съезди на место, узнай, что к чему.
– Слушай, а может, пусть ими военная прокуратура занимается?
– Не пусть. Эти вояки как-то связаны с нашим взрывником. Так что давай, сгоняй туда, поводи жалом. А я Стаса в аэропорту встречу.
– Понял. Куда гнать?
– Уточни в дежурке. Железнодорожный переезд Лихачево…
– Это в направлении Ладоги, что ли? Ни хрена себе, туда же пилить только в одну сторону три часа!
– Вот и начинай пилить, не задерживаясь.
– Два отгула шеф! – Джексон растопырил два пальца.
– Договорились. Отзвонись сразу, как только информация будет. И смотри, не нажрись там с вояками. А то еще потом придется нам за тобой по лесу бегать.
– Ну это уж как получится, – пробормотал Джексон, выходя в коридор. Ровно в шесть Паша явился в прокуратуру.
Александра, видимо, уже собралась уходить. На ней было пальто, в руке она держала сумку и стояла посреди кабинета с таким видом, как будто проверяла перед уходом, все ли электроприборы выключены, а замки сейфов заперты.
При появлении Паши она улыбнулась. Паша протянул ей пышный, но аляповатый букет:
– Ну и где наш кузнец?
– Цветы для него?
– Для тебя, Сашенька, для тебя.
– Надо же, не поленился узнать мое имя. А говорил, что пошел бандитов ловить…
– Ну должен же я хоть что-то знать о своей будущей жене.
– Не торопишься?
– Жизнь покажет. Давай пока цветы оставим здесь, – мягко взяв у Александры букет, Паша пристроил его в какую-то банку с водой на подоконнике. – А то пока мы гуляем, они завянут.
– Интересно, кто тебе сказал, что я с тобой сегодня гуляю?
– Твои глаза.
– А если они врут?
– Такие глаза врать не могут, – Паша попытался обнять Александру за талию, но она ловко вывернулась и, присев на край письменного стола, сказала тоном, не оставляющим сомнений в том, что ультиматум будет исполнен:
– Станешь распускать руки – точно никуда не пойдем.
– Как скажешь, королева, – Паша убрал руки за спину. – Кино, филармония, кофейку?
– Да, богатый выбор! Вообще-то я голодна, – Александра с любопытством посмотрела на ухажера.
– Все шашлыки мира будут брошены к твоим ногам, – горячо пообещал Паша.
Александра посмотрела на часы, что-то посчитала в уме и сняла телефонную трубку:
– Ну ладно, иди, а мне позвонить надо.
Паша схватил трубку параллельного аппарата:
– Я уже ревную!
– Маме, предупредить. Давай! – Александра подтолкнула Пашу в широкую спину, и он покорно вышел из кабинета, пояснив:
– Что ж, ссориться с будущей тещей в мои планы не входит.
Оглядываясь на дверь, Александра встала у окна и, дозвонившись кому-то с мобильника, заговорила приглушенным голосом:
– Привет, это я. Ты сегодня не придешь? Занят, работаешь? Ну тогда я с девчонками в клуб схожу. Все, пока. Целую!
***
Начальника порта привезли домой немного позже обычного. Водитель оставался в машине, охранник проводил шефа до двери квартиры. На висящего у окна «маляра» они не обратили внимания.
Спец бросил кисть в ведро с краской, а из другого ведра, пустого, достал двадцатизарядный «Стечкин» с глушителем. Снял с предохранителя, пристроил в специальном креплении на груди. Теперь открыть огонь Спец мог меньше, чем за секунду.
Оставалось дождаться появления цели.
Как он и надеялся, семья собралась поужинать в полном составе. Отец с сыном сели за стол, женщина у плиты наливала борщ из кастрюли в тарелки. Отлично: можно будет не только основную мишень поразить, но и от свидетелей сразу избавиться.
Спец мог разобрать некоторые слова из их разговора. Жена спросила, как дела на работе, а начальник порта с довольным видом ответил, что конфликт с акционерами, кажется, разрешен и обращаться в Арбитраж не придется.
Вот уж точно, подумал Спец, беря в руку «Стечкин». Нет человека – нет конфликта. Акционеры будут довольны.
Одно плохо: портовик неудачно сидит. Ему бы чуть-чуть вперед передвинуться – и оказался бы в зоне уверенного поражения. Иначе придется стрелять под слишком острым углом, через двойное стекло. И сын, которому не сидится на месте, может внезапно перекрыть траекторию.
Спец постучал в стекло.
– Господи, что это? – вздрогнул начальник порта.
Сын обернулся, увидел давешнего маляра и замер, втянув голову в плечи.
– Стену красят целый день, – пояснила жена.
– А-а-а, видно, аврал. Чего ему надо? На ужин, что ли, просится? Совсем очумели уже! – Начальник порта привстал, чтобы лучше разглядеть, кто там за окном, и в этот момент Спец выстрелил.
Пуля попала начальнику порта в лоб, и он сначала рухнул на стул и только потом упал на пол, сопровождаемый грохотом опрокинутого стола и звоном разбитой посуды.
Чистая работа – контрольного можно не делать.
С женщиной так не вышло. Она дернулась, и пуля только чиркнула по голове, содрав с виска лоскут кожи. Мгновенно скорректировав прицел, Спец добил жертву.
А вот мальчишку прикончить не смог. За те две секунды, которые Спец потратил на его мать, он успел спрятаться за упавшим столом. Спец видел его ногу и хотел выстрелить в щиколотку, рассчитывая, что от боли пацан или вскочит, или выпадет из-за стола. Но мальчик, будто почувствовав взгляд, убрал ногу.