Дядька. Чеснок только косичкой держи главное.
Хозяйка. Точно.
Парень. Не, я хотел…
Соседка. Так, если она давнишняя, то котлеты отпадают. Может, перцы фаршировать?
Парень. Да заткнитесь уже!
Хозяйка. Думаешь, раз ложку развернул один раз, то и второй прокатит?
Дядька. Чего там у вас с ложкой-то?
Надеживанна (запевает неожиданно приятным голосом).
Ложкой снег мешая, ночь идет большая.
Что же ты, глупышка, не спишь?
Соседка. Я же говорила, это всё они из фильма цитируют.
Двери лифта открываются. Там нет матраса. Внутри просто идет снег.
Собачник. Ну, снег пошел, и я пойду. (Рассовывает собак по подмышкам, уходит.)
Дядька (Соседке). Садись.
Соседка. Куда?
Парень. Да пофиг уже.
Соседка садится на пол.
Все смотрят, как в лифте снег идет.
Соседка. Не застудиться бы.
Сверху падает одна из плюшевых собак. Соседка садится на нее.
Дядька. Я покажу, как правильно. (Снимает шарф с себя, с парня, с соседки, плетет из них косу.)
Дядька (Соседке). Видишь?
Соседка. Ну.
Дядька. Вот и смотри молча.
Хозяйка (Парню). Как думаешь, кровать доехала?
Парень грустный, молчит.
Хозяйка. Ладно, давай уже.
Парень. Страшно. Понимаешь, если там чернота, то как же тогда? То есть вот так, если что, прямо туда попадешь, а там пусто. И как же тогда, как с этим, куда? И Зая моя одна останется. И телефон разрядился. (Встрепенувшись.) А если там кто-то есть?
Надеживанна (подражая Ослу из «Бременских музыкантов»). Е! Е-е! Е-е!
Парень (щелкая пальцами). Ну, кроме Надеживанны, есть кто-то, то как же тогда, когда его увидишь, предстанешь, блин, вот что тогда?
Хозяйка. Что говорить?
Парень. А думать – что? Нас не учили.
Дядька (отвлекаясь от плетения косы из шарфов). Вот и я говорю: ничему, ничему не учат. Призвать всех, да и все! И нечего тут думать.
Соседка. Не отвлекайтесь.
Дядька плетет косу дальше, они с Соседкой уже плетут в четыре руки.
Хозяйка. А если в потоке? Ну, просто думать, о чем думается. Еще можно утренние страницы, типа: просто все записывать. Что в голову придет. Думаешь «ремонт» – пиши «ремонт», думаешь «стена серая» – так и пишешь: «се-ра-я».
Парень. Не светло-черная?
Хозяйка. Нет. Серый есть серый. Так и пиши.
Соседка. А если кто найдет?
Дядька. Ну не обязательно же всем показывать. Это же не аттестат.
Надеживанна. Да, для себя, для себя, как окрошку. Все нос воротят, а мне – вкусно.
Парень. Оператор, эй, оператор? Вы там? Мне надо спросить.
Хозяйка. Ну наконец-то. У меня ложки никогда не разворачивались. Что ни спроси. Бумажек нарежешь, накрутишь на каждую, свечи зажжешь, сидишь впотьмах, спрашиваешь одно, другое. Проверяешь. Ни черта. Все бумажки на месте. Ремонт сама, без «Икеи». Ведь не может быть, что никто не поможет. Никто не поможет.
Соседка. Хоть салат из горшочка ешь.
Дядька. А собрание? Не ходить, что ли?
Хозяйка. Идите. Может, там что-то скажут. Все-таки дети, им жить.
Дядька. Ладно бы жить. Так им ЕГЭ сдавать.
Парень. Да тихо вы, пожалуйста, господи! Она… она спит? Скажите только, уснула она? Успокоилась? Ночь уже, а телефон сел.
Оператор (поет уже без Надеживанны. Как-то и не очень приятно поет, вроде и голоса нет у нее. Или у него. Никто же не говорил, что оператор – она?).
Надеживанна (неожиданно вменяемым голосом). Хотя исторически так сложилось, что мужчины не выдерживают, уж очень монотонная работа, много мыслей лишних лезет.
Оператор (продолжает петь).
Надеживанна. Терпения им не хватает и борьбы. Встряски. Противостояния.
Соседка. Трески?
Дядька. «Противостояния» – слитно же пишется, да?
Хозяйка. Противостояния? Опять? Я даже плитку не смогла купить, какую хотела. Не доставляют оттуда.
Играет колыбельная из «Умки», играет до конца, и за снежной завесой проплывают огромные страшные тени. Медведь? Кровать? Упряжка? Титаник?
Парень (заходит под снегопад). Спи скорей и ты, малыш.
конец
Москва – Гуниб, 2023
Большая Ялта
Монолог
Николай.