В салоне кто-то презрительно фыркает. Потом едут в тишине.
Слышно меня? Ну вот, считай, Массандру проехали. Там дворец надо смотреть, он в горах упрятан, ну, ваш, который увидите, побогаче будет. Но и тот хорош, только пестрый, потому что каждая метла его по-своему, э-э, подмела. Его сначала граф купил теще своей, я бы тож купил, были б деньги. Почему нет? Все равно моей дочке вернется, теща не вечная, слава богу. Ну вот, значит, граф строил английский замок, Александр, царь наш, третий, – русский терем, пришел Николай – понацеплял химер по периметру. Он спиритизмом занимался, ложки там к нему липли, над столом за руки, херней… ерундой всякой, в общем. Ночевать во дворце этом никто и не ночевал. Николай бы лег, да мал дворец, свиту не положишь, жену, дочек – не разместить чин по чину. А одному не по себе. Николаю-то. Конечно. Как вот так, придешь сейчас в пустой дом, ни платьев ее. Ни игрушек этих по всему полу.
Резко тормозит, едва не сбив старушку на переходе. Держится за левый карман кожанки, где телефон. И сердце.
(Хрипло). Так, сейчас мы бабушку пропустим.
Николай натужно улыбается в зеркало заднего вида непонятно кому: пассажиры – кто сумку ловит, кто чипсы стряхивает с плаща. Он опускает голову на руль, делает вдох-выдох, пока сзади не слышатся нервные гудки машин. Николай крутит руль, съезжает на обочину. Пассажиры молчат. Выжидают. Машина едет в сторону от трассы.
Вот что. Решил я вам водопад показать. Пока распогодилось. А то что за экскурсия – все утро в тумане. Да я еще болтаю, не совсем по-исторически. Я же не учился, всю жизнь шофер. Сначала при заводе, потом с девяностых в бомбилах, а вот как женился, значит, в туризм и попал. Что? А-а. Водопад-то? Так Учан-Су водопад. Вода летит, значит, с высоты немыслимой. Но летит, как говорится, раз в году. Летом сухо, зимой лед. Помните песню эту? (Поет.) «Один раз в год са-ады цветут». Ну вот сады у нас в этом году не цветут пока. Зато вода, слышите? Гремит!
Николай, открывает окна, в салоне пахнет ключевой водой и слышится шум. Минивэн подъезжает к водопаду, на смотровой площадке никого, туристы выходят, фотографируются. Николай переходит от одного к другому.
Николай подходит к женщине с ребенком, которого называл «малой», те смотрят на водопад, не оборачиваются.
Вон-вон, видишь, орел там сидит? Ну, золотой, как бы будка с крыльями. Вот мы туда и лазали. Щеглы были, как ты. Хотя что это. И не щеглы тоже. Лазали.
Николай переходит к девушке, что сидела всю дорогу, смотря в экран телефона.
Девушку я однажды туда вел. С Москвы приехала. Только осень была, не весна, так не брызгало. У нее кроссовки скользят, ручка тоненькая, что-то сфотографировать ей там было надо под ракурсом. Статья какая-то там у нее выходила. (Девушка отрывается от телефона, едва кивает, отворачивается, делает селфи.)
Николай оборачивается к парочке влюбленных, те всю дорогу обнимались и здесь продолжают.
Знаете, наверху-то мы пили эту воду вместе с ней, умывались. (Влюбленные смотрят на Николая, но не слушают.) Я ведь вино сам делаю, и в Турции даже был, были. Медовый месяц… Но ничего вкуснее той воды не пил. Лет семь уж прошло. (Николаю на лицо брызгает водой, он утирается, как умывшись, отходит подальше от парочки.)
Николай облокачивается на перила, смотрит в пропасть, где водопад становится горной рекой, и говорит туда, вроде как реке.
И площадки тут раньше не было смотровой. С перилами. Она все, Ксюха, девочка моя, устроила. Инвесторов каких-то созвала московских. А тем природные красоты подавай: дворцы, мол, выстроить можно. Лето было, она как раз ко мне переехала… Расписались… Какие тут красоты летом – водопады сухие, лес хрустит. Ясень один китайский лезет хоть бы что, сквозь асфальт продирается. Ну китайцы, они и есть китайцы. Вон-вон он. Глядите: и тут нарисовался.
Николай показывает на тощий побег, проклюнувшийся сквозь бетон площадки. Смотрит на него какое-то время, а потом злобно топчет ногой. Туристы собираются возле Николая кольцом. У всех лица мокрые – забрызгало водопадом.